![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dyrbulschirВ Мюнхене выходной, а в Берлине рабочий день, но я числюсь в Мюнхене — а значит, сегодня не работаю. Сегодня скаталась в Бад Сааров, куда давно собиралась.
Почему, спросите вы, потащилась ты в Бад Сааров? Потому что там построил три дома Гарри Розенталь — человек удивительного таланта и поразительной судьбы. Про него можно сказать — попал между молотом и наковальней эпохи. Я узнала о нем случайно — необыкновенный дом стоит на пути моего привычного бегового маршрута: крыша ступеньками, колонны с керамикой, явно рукодельной, четыре разных фасада с четырьмя разными портиками — так выглядит дом на фотографиях современников; а нынче это просто «очень странное здание» — сильно переделанное, наполовину жилой дом, наполовину отданный под клуб карате и несколько магазинов, со следами былой красоты, темно-красным камнем отделки, ассиметричной клинкерной кладкой. Называется он «вилла Баб» — не из-за каких-то теток, а оттого, что был это дом банкира Юджина Баба — разбогатевшего в ревущие двадцатые в Германии (инфляция! Веймарская республика!), дом, построенный модным архитектором того времени Гарри Розенталем — удостоенного приза союза немецких архитекторов за этот дом. Шедевр экспрессионизма, говорят источники, и добавляют — сильно перестроен. Внутри даже была домашняя синагога!
Пришлось записаться в библиотеку и прочесть книгу про Розенталя. Еврей из Познани, он учился в Мюнхене и Берлине, работал ассистентом у Бруно Таута и Ганса Пельцига, немножечко и у Беренса, великого. С начала 20-х начал строить сам. Прославился. Был очень модный архитектор, строил что-то экспрессионисткое, виллы, конструктивистско-штучные, и даже массовую застройку, пятиэтажные доходные дома с квартирами. Даже выиграл возможность построить павильон Сецессиона на Савиньи-платц. Его фирменная фишка: в каждом проекте, даже типовом строительстве, у Розенталя есть что-то не типовое, рукодельное: скульптуры, изразцы, мебель, светильники, etc. В 1933 эмигрировал в Палестину, тогда подмандатную. В письмах сетовал, что строительство в Палестине находится на более низком уровне, ни подрядчика не найти, ни строителя, ни красок, ни материалов. Построил несколько домов (вилл, но небольших и чисто конструктивистских) в Пардес Ханне, в Биньямине, открытый театр в Пардес Ханне, дом в Тель-авиве (не уцелел), несколько домов и гостиницу в Хайфе (не смогла найти их адреса! даже в архиве указано лишь, что «дом находится на французском Кармеле»), проектировал Нахарию как городской архитектор. В Хайфе женился. В 1938 году уехал в Англию, как объяснял в письмах — «не смог привыкнуть к климату Палестины». Но в Англии его немецкий диплом архитектора не признали, начиналась война. Работал промышленным дизайнером — от графического дизайна, реклама, до проектирования ламп и лампочек на заводе.
Натурализовался. Получил наконец признание диплома, но почти ничего не построил в Британии, начал снова сотрудничать с восстанавлимоей Германией, но умер. Архив завещал передать в берлинскую Академию искусств.
Дома, построенные им в Берлине, или сильно перестроены (как дом Альфреда Цвейга в поселке у Грюневальда, дом в Далеме) или уничтожены во время войны или снесены. Еще один его шедевр — дом для брата, — в таком перекореженном виде, что неузнаваем, — ныне служит помещением для магазина «Напитки», а крошечный и очаровательный домик для четы журналистов — нынче остов для постоянно сменяющих друг друга киосков. Киосков, Карл! А ведь он был фигура и имя, звезда экспрессионизма.
Теперь о Бад Саарове. Крошечный этот курортный городок упоминается в книге «Странствия по Марке Бранденбургу» Теодора Фонтане (что-то вроде смеси путеводителя и «Записок охотника») как деревня, «в которой ничего нет». С тех пор в Саарове нашли кислые источники и лечебную грязь, построили термы и спа с саунами и кур-парк, сюда стали ездить на воды. На местном прелестном озере поставили даже памятник «ничего тут нет» по словам Фонтане. От Берлина час. Озеро прелестно, вокруг сосновые леса. Поля, луга, ходят аисты и цапли. Жил Горький одно лето, пил минеральные воды. Приезжали и другие знаменитости, и модные художники тоже.
Художники Бруно Краускопф, Йозеф Торак, режиссеры, актеры и актрисы, композитор Ксавьер Шарвенка, знаменитый боксер Макс Шмелинг и артист Гарри Лидтке купили тут участки, основали колонию художников и начали строиться. Гарри Розенталь был их приятелем — он построил дом Краускопфу, домик Тораку и «Чешский домик» невесте Шмелинга Энни Ондра. Целых три дома!
Фантастические истории пишет судьба. Йозеф Торак стал одним из самых любимых скульпторов Гитлера, входил в число «самых значимых художников рейха», а его бывшие друзья Бруно Краускопф (уехал в Норвегию) и Гарри Розенталь (Палестина, затем Англия) скитались по свету. Дом Торака долго принадлежал семье и постепенно приходил в негодность.
Дом Краускопфа купил у него знаменитый немецкий боксер Макс Шмелинг. Вообще Шмелинга в Бад Саарове так много (а Розенталя нет, но мало где увидишь табличку с именем архитектора), и про него тоже так интересно, что невозможно не рассказать и не показать.
Так что продолжим завтра. Окончание следует
