dyrbulschir: (nega)
Сейчас в основном будет море, но в каждом посте должен быть цветок, поэтому – лесной пион.


Жуки, скалы, море, опасносте )
dyrbulschir: (nega)
То было живописание словами, а теперь ВСЯ ПРАВДА-КАК-ОНО-БЫЛО-НА-САМОМ-ДЕЛЕ.

На фото почти нет Ильи, потому что он фотографировал) Впрочем, на двух групповых фото вы сможете его разглядеть. А так он незримо присутствует за каждым кадром.

Поехали! Я не вставляла фото в высоком разрешении – и так, кажется, представление есть.

Веселые, веселые картинки )
dyrbulschir: (nega)
Все хорошее подходит к концу; но это не печаль, а знак: что-то новое, многообещающее уже маячит за горизонтом.  Я не буду писать много о нашем последнем дне: мы делали всякие хорошие дела, залезали на гору Сокол (не залезли до конца, а Гриша почти да), ходили к роднику (здесь раньше был храм, в античные времена), купили и ели рыбу (ставридку!), сидели на море и я все думала, любуясь Аюдагом, об Ифигении в Тавриде, храме Артемиды на его плече, куче разбитых глиняных черепков у его подножия.
Все хорошее кончается, но земля – остается, а значит, есть шанс вернуться. Нам было очень хорошо.
Это конец путешествия)
В следующем посте – фото.
dyrbulschir: (nega)
Герои обнаруживают себя солнечным утром на автостанции г. Судака, быв. генуэзского поселения Солдайя, 17 000 жителей. Они только что приехали из “этой вашей деревни” – поселка Новый Свет, быв. Парадиз, 1200 жителей, – одного из самых красивых мест на свете. Герои траволтируют: стоят и в недоумении разводят руками. Они читают расписание автобусов: вопреки всему некоторые из них упорно верили, что у них получится попасть в другое лучшее на свете место – Никитский ботанический сад, 35000 ботанических видов, где есть у них друзья и товарищи: дерево бесстыдница 680 лет, дерево земляничник реликтовый, другие важные и чинные приятели. Наша (и батута) хозяйка Галина (46 лет, приветливая, в саду ирисы и садовые гномы) говорила, что маршрутки из Судака в Ялту нет, но мы не верили – это как без троллейбусов на Садовом. Оказалось, нет. Ладно, мы съездим в Феодосию: посмотрим тамошнюю крепость, проедем мимо Коктебеля и Карадага (профиль Макса Волошина, тропа Грина, золотистого меда струя из бутылки и пр.). Помимо возвышенных у нас и сугубо практические цели. Галина обладательница не только садового гнома и батута, но и мангальной комнаты; Мишу это заводит.
– Мангал, гриль, барбекю… – задумчиво говорит он и курит трубку.
Но в Новом Свете нет ни мяса, ни рыбы, ни вина – только природные красоты, гном и батут, море и можжевельник.
– Вот в Керчи была рыба! (вспоминаем я, Миша и трубка!) – знаменитая керченская селедка (та, что у Булгакова, у Зощенко – нежная, чуть присоленная), волшебный салган, камбала, барабулька, мини-акула… Но не ехать же в Керчь!
– В Феодосии тоже ничего, – это Галина.
Отлично, мы едем смотреть крепость и покупать рыбу в Феодосии.
Феодосия оказалась набережной – с сиренью, с сакурой. Там было недорогое вино (прощай, Виталик!) и много мороженого. Сходили в музей древностей – ну что вам сказать: и с точки зрения древностей это не Керчь. Но одна прекрасная стелла римско-греческого периода там была, с летучим зверем!

Крепость там за набережной, за портом, в 3 км от центра и рядом с какой-то воинской частью. Пока шли туда, обрастали мифами: якобы и рыбу стоит покупать рядом с крепостью, там есть какой-то рыбсовхоз, рыбхоз.

Крепость была разрушенной, на земле рядом с рыбхозом валялись 10 серебристых рыбок.
– Хаха, я смеюсь с вас, чудаки! рыба в два часа дня в рыбхозе! Да она в 10 утра у них кончается, – говорил рыбак у пристани, красивый, седой и в тельняшке.

Феодосия продолжала с нас смеяться – в 16.30 оказалось, что больше автобусов в Судак сегодня не ожидается, пришлось ловить попутку.

Мангальная комната продолжала пеплом Клааса стучать в наше сердце:
– Завтра с утра, Лада – сказал Миша, – мы встанем и рано поедем в Судак за рыбой.

Все остальные помолчали.
dyrbulschir: (nega)
Рано утром на морском берегу прохладно, но не зябко. На рейде стоит сейдер. Прыгают в море дельфины (а значит, ходит рыба). Берег пока в тени – солнце за горой, но тень отползает, отползает – на десять-двадцать метров в час. Очень здорово сидеть на песке и просто быть здесь: с моря пахнет йодом, волна накатывает – в четырех метрах! ракушки лежат. И кажется, на пятьдесят километров я тут одна. Все еще спят в палатках.
Если повернуть голову и посмотреть налево, увидишь гору. Это Караул-Оба, святилище тавров и все такое. По горе идет тропа в Новый Свет – 3 километра вверх-вниз, по скалам и камням. Нам туда, в поселок Парадиз, где Голицин основал завод шампанских вин. Тропа крута, и уж один раз мы по ней не пошли, а щас решились.

– За час дойдете, – махнули рукой охранники на входе и мы стали подыматься. На Караул-Обе реликтовый лес можжевельников, которыми славны эти места, и запах такой ...настоянный на этих реликтовых деревах. Тропа идет меж сосен и м., на камнях пятна лишайников, выше, выше – а слева все время маячит море, бирюзовое, синее, лазурное и вырисовываются бухты.
Слева – остатки крепости, небольшой, кто, когда ее построил (и разрушил) – греки, генуэзцы, турки? На самой горе множество тропинок – некоторые ведут вверх, к разным скалам и каменным глыбам, другие, петляя, вниз.
С отрога почти у самой вершины прекрасный вид наконец на самый Новый Свет. Дальше две скалы, меж которых надо протиснуться: и якобы это и есть вход в святилище и укрывище тавров – завали глыбами проход, и ты заперт. Дальше начинается лестница тавров: это когда уж ты всеми конечностями держась, карабкаешься по каменным глыбам, шаг вверх, еще один. Палки не нужны. Ой, мама, понимаю я – не влезу с рюкзаком, а влезу, не удержу равновесие и покачусь отсюда вниз до моря меж заповедной можжевеловой рощи. Не знаю, что бы мы делали без Миши, Гриши, Ильи там – нам с Настей и Веней не под силу карабкаться тут с грузом и рюкзаками. Мы скидываем их и карабкаемся, а парни по очереди подносят рюкзаки. Вот уж самый верх, и не легче: спуск вполне себе авантажный – сыпуха, камни, круто, скользко, палки не держат.
Передвигаемся перебежками, наблюдая периодические падения людей БЕЗ РЮКЗАКОВ на тропе, упали-поднялись.
– Еще метров двадцать такого треша, – машет рукой пробегающий парень, – и станет поровнее.
Уф, ну часа за три мы прошли в Новый Свет, не без дрожи вспоминая велосипедистов, раздумывавших в Веселом, идти ли им этой тропой?..

Вот знакомая улица, вот дом, где жили мы четыре, кажется, года назад, но он заперт; туристов немного и можно выбирать, где остановиться в поселке; дом с батутом для Вени покорил наше сердце.

Оказалось, что план попасть в Никиту совершенно несбыточен: из-за отсутствия туристов автобусное сообщение серьезно подорвано; до Ялты не ходит ничего, и если ехать через Симферополь, то в один конец дорога получается около четырех часов. С едой и продуктами ситуация ровно такая же: туристов мало, а значит, немного и еды, и стоит она фантасмагорически.
Вечер провели за обсуждением Айвазовского, Малера, бедного Малевича. Решились ехать в Феодосию. Несколько раз порывались было уж совсем звонить Виталику, но не осилили. Главным событием дня стало то, что не покалечились при переходе, но и это событие бледнеет перед ВЕЛИКИМ ДОСТИЖЕНИЕМ ЦИВИЛИЗАЦИИ – ДУШЕМ!
dyrbulschir: (nega)
Я проснулась с мыслью "Киммерия" и даже с двумя мыслями, хвастунишка! Вторая была: к холмам Гомеровой страны! Пока мы пили кофе, то-се, говорили о шортах и всяких пустяках, я думала – сейчас мы выйдем из леса, покинем горы и увидим приморский пейзаж Восточного Крыма! Целительные, лечебные холмы и горы, камни и сосны, фисташка какая-то там реликтовая и сосна Станкевича, и мысли эти были так же радостны, как бродяжничество по горам. Это я так очень Крым люблю.

Тут мы спускались, напоследок оглянувшись на горы (спойлеры!) и спускались, пришед в Междуречье, бывший Ай-Серез. Река почти пересохла, да и родник тек очень вяло, но око Саурона на месте (там дивные скалы у поселка). Немедленно городская жизнь стала мощно брать свое: ходили индюки, куры, гуси, да что там: ДРУГИЕ ЛЮДИ ходили по поселку бестрепетно ногами. Потрясенные этим обстоятельством, мы немедленно купили 5 литров самодельного вина У ВИТАЛИКА и укатили на море, в Веселое.

Эти пять литров у Виталика будут нам довлеть все время: очень пристойное самодельное красное сухое вино из местного и довольно редкого эндемика Кефессия (только у нас, только в Судакском районе Крыма!) будет казаться нам из далекого Нового Света недостижимой мечтой, и мы будем повторять мантру  "Позвоните Виталику, и все случится".

В Веселом, где мы уж живали у моря, тихо и пусто. Нет отдыхающих, все закрыто. Но есть море, есть песок, есть пустынный пляж, где мы поставим палатки и поживем у моря.
Купалась (забегала и выбегала, вернее) в холодном море, а вот В2 разошелся, ловил медуз, прыгал, радовался и сиял. "Я заслужил это море и рад ему ужасно," – так шептал он перед сном и улыбался.
dyrbulschir: (nega)
Мне плохо помнится это утро, но кажется, мы проснулись – и то ли завтрак был сложный, то ли погода амбивалентная. А! Мы немножечко заблудились – совсем крошечку, если учитывать, что были мы без карты. Шли вверх без тропы даже, какой ужас! срубались влево, но в конце концов нашлись. Это был тоже хороший день, всем на загляденье.
Мы прошли перевал Ворон, на котором впервые нам встретились как лесные, розовые, так и горные, атласно-пунцовые, пионы. На нем же цвел горный ирис – равный всем своему царственному собрату, но удивительно коротконогий. Желтый зверобой, сияющая куриная слепота. Мы шли с Веней за руку и много и интересно говорили. Стали попадаться совершенно инопланетные бандуры странной конфигурации – заброшенные метеостанции для сбора остатков воды (спойлеры к фото!).

Говорят, что дороги – древние и  извилистые (Мишу очень занимал этот вопрос) – тут проложили генуэзцы, владевшие этими местами в XI-XII веках. Перевал Ворон или (на старых картах) Воронский домик, Сарбениш-Богаз (очень прикольно, что в Крыму почти для всего два, а то и три названия!) обрывается влево крутой дорогой вниз, к селу Ворон, и рядом начинается речка, ну конечно же, Ворон, и ходят там одни вороны, и довлеет нам, яко ворону... Между прочим, это одно из самых селеопасных мест в Крыму; но увы, нынче засуха. 7 тучных коров и 7 тощих, вспоминается мне.
На перевале нам встретились несколько мертвых полевок. Дорога, усыпанная мертвыми мышами! вскричала я и попыталась убедить Веню, что в лапках у них зажаты маленькие записочки с причинами самоубийства; но тщетно, не поверил.

Дорога до перевала Маски (ударение на последний слог) насчитывает 17 крутых поворотов, пять из них укреплены мощными подпорными стенками — крепидами, такое случается в Крыму со старинными дорогами – возьмите Чертову лестницу или римскую дорогу по яйле. Возьмите, повертите и положите обратно, а то развалится. У перевала Маски мы снова не нашли родник – вернее, нашли, но не на перевале, а  ЗА НИМ – оборудованную стоянку в низине, у каких-то дотов и землянок.

Мы с Настей рано ушли спать, а жаль! Говорят, во сне явились 10 туристов из Севастополя, идущих из Старого Крыма до Перевального под предводительством бодрейшего духом и телом дяди 68 лет. Делали герои по 30 км в день, и интересно, что в пересказе их главного (которому 68!), каждый день у них впереди оставалось всего 130 км!


Запишем и жертву клещей, рассадника энцефалита. Углядели у Венио на шее маленького мерзавца, еще не успевшего даже вкрутиться, достали. Уснули, только положив голову на подушку. Каждая ночь – теплее предыдущей. Много смеялись.
dyrbulschir: (nega)
Решились не сквалыжничать, не тратить времени понапрасну, стать наконец настоящими героями и сыграть в бар-квиз встать пораньше, а значит, выйти, глядишь, и не в 12, а в 11. Уходя, мы уж было собрались погасить свет, но тут приехали лесники убирать партизанский памятник: уборка заключалась в яростном вырывании травы вокруг монумента.
– А есть ли у вас, ребята, разрешение МЧС? – робко спросил лесник. – И карта? И вы же не будете разводить костер, да, да, нет, – спрашивал он и подмигивал сразу двумя глазами. Нам удалось ответить правильно на все вопросы и покинуть живыми гостеприимный Филиппов сенокос.

Дальше нам было вверх: мы покидали леса и подымались на вершины. Сначала на Сори, потом на Емулу-каю. Это массив Зеленогорья, совсем не самый знаменитый в Крыму – не яйлы, не Караби, не Демерджи с ее величественным Хаосом, но ужасно красивый, малопосещаемый и такой.. дикий. И там скалы. И живописные кручи.
Дорога поднимается по склону вверх; одинокие кустики, примулы, такие сухие палочки, шиповник, боряышник, подснежники. Не видно в этом году ни крокусов, ни сон-травы, ветер, ветер на всем белом свете. Пахнет чабрецом. Вот уже видны долины, вот мы и поднялись на +300 метров. Туча в стороне, тут даже солнце. Мы идем по хребту и мы идем по вершине.

Это гора Сори, Сахарная Головка. Еще до революции ее так прозвали за особую форму, напоминающую кусочки рафинада в виде конусов. Годы ее славы пришлись на 1941–42 годы, когда там обосновались с наблюдательным пунктом партизаны.
С вершины, с тысячи метров над уровнем моря, открывается великолепный обзор на 360 градусов. Именно за ним я и прибредаю сюда. Вот Приветное, Арпатская долина и Зеленогорье, верховья Танасу и Кучук-Карасу. Видно море! от рокового Аю-Дага до пустынного Меганома. Видна Белая Скала на севере. Видна даже Караби.
А главное – вокруг такие нетипичные для Крыма острые вершины. Татары зовут эти места Кушель, Край птиц. Вот жаворонок, вот стрижи в таких отличных черных мундирчиках с белыми жабо на спине! И вид, вид! (Ну, увидите фото).

Дорога идет по хребту и почти не сбавляя высоты мы переходим с Сори на Емулу-каю (Холм-над-рекой), виды продолжают драматически накаляться.

А потом начинается спуск – по лесу, по дубовому лесу, по буковому лесу, по грабовому, среди сосен. В какой-то момент тропа становится совсем джунглеобразной, мы карабкаемся, карабкаемся, колючки и бац – пришли.
Только вот родник, увы, не бьет. И надо долго искать воду где-то вокруг, цедя по кружечке. В тот день мы впервые встретили людей – папу и сына. Они нам похвастались, что у них с собой 5 л воды, и это в весеннем-то Крыму!
Стали на поляне, в бар-квиз не играли, спали с некоторым наклоном. Мы с Настей рано ушли спать, вообще все устали, перепад высот был большим. Кажется, это был лучший день. Жаворонки и стрижи.
dyrbulschir: (nega)
Утро в шестом часу в лесу туманно  и таинственно. Ночью был снег дождь, и теперь правый ботинок, отважный беженец за пределы тента, мокр, рюкзак покрыт двумя полосками грязи: глина влажна, глина быстро сохнет. Холодно. С шапками не расставайтесь, а рукавички промокли. Ну где же те веселые походы в шортах, когда мы, с черными носами, длинными загорелыми ногами отважно отдыхали В КОНЦЕ АПРЕЛЯ на заповедных лугах Крыма, забывая о клещах – рассадниках энцефалита?
Завтрак прошел скомканно и в обсуждениях: на сегодня у нас был запланирован радиальный выход без рюкзаков в скалы и водопады. Непонятно, как делать это по мокрой глине, да и зачем: ежели собирались мы возлежать в каменных ваннах водопада, а тут впору думать об электрических стельках?
Когда мы дошли до чаемого Филиппова сенокоса, ветер бушевал совершенно расхристанно. Дождь ударял в наши красные носы слева и справа, я пыталась просушить рукавички, но тщетно. Филиппов сенокос – это перевал, где сходится несколько не очень высоких гор; отчего-то он представлял собой огромную поляну, мне все казалось, что именно сюда Макар телят не гонял. "Место отдыха" – гласила табличка. Телят не было, равно как и сена. Быстро неслись тучи, ревел ветер, поляну украшал памятник партизанам. Как-то становилось понятно, что сегодня мы не побежим по скалам. Ребята ушли за водой, а мы с Настей стали растягивать тент, чувствуя себя моряками, ставящими парус в бурю. Тент мощно хлопал и трепетал под порывами ветра, и растянуть его на поляне между ветками ОДНОЙ ЯБЛОНИ не так-то просто, вуаля. Но мы наконец справились и выпили немножко взятого на ТАКОЙ СЛУЧАЙ горячительного напитка. Я не преминула сообщить, что И.Москалев в своей книге "Как жить до 120" назидает: любое употребление крепкого алкоголя не полезно, и все тут же выпили еще по одной. На деревянном столе посреди поляны было вырезано "Крым наш". Отчаянно кричали какие-то птички. Видимость затягивало быстрыми (и медленными) тучками разной водоносности.
Дальше мы как-то почитали, укрывшись в палаточках, а кто-то даже уснул. Дождь то шел, а то раздумывал.
К вечеру ветер наконец стих, и нам дали звездное небо. Если вы ПОДЫСКИВАЕТЕ МЕСТО, где наблюдать млечный путь и столоверчение галактик, то немедленно дуйте на Филиппов сенокос, то есть звездопад. Мы видели и Юпитер, и Бетельгейзе, и Орион, и всякие другие прочие звездищи. Миша, как обычно, щеголял программой Starwalk, безошибочно определяющий тип спутника, звезды, галактики, туманности. Веня был потрясен.

В яблоню, как приметил Мишин зоркий глаз, была засунута записочка. "Были здесь 25 апреля. Холодно, дождь, играли в карты, – сообщала группа Ерухимова из Симферополя. – Подписывайтесь на наш канал в инстаграмме, следите за хэштегами". Мой бог, в горах, прямо под звездами!
dyrbulschir: (nega)
Все началось с того, что мы вылетали двумя рейсами почти одновременно – из Шереметьева и Домодедова. "Так вышло,  – написали шереметьевцы, – что наш багаж прилетит следующим рейсом". Так вышло, что немедленно после этого наш рейс в Домодедове задержали на полтора часа. Багаж они ждали в Симферополе, а мы в Москве. "Пассажиры Пушкины, вылетающие в Краснодар, пройдите к выходу на посадку!" – надрывалось радио. Пушкин, летящий в Арзрум через Краснодар, и ухом не вел и никак не шел к выходу на посадку.
Наконец мы (и багаж, успешно не воспользовавшийся возможностью улететь в Краснодар) воссоединились в Симферополе. Там все цвело и благоухало. Мы с опаской пустились в путь – на этот раз по российскому Крыму.
С чего начинается традиционный поход по Крыму? С покупки свежей, этого года, карты "По горному Крыму" – со свежими маркерами на тропах. Старая обычно истрепывается за поход, и мы неосмотрительно и безбоязненно с нею расставались каждый год, наивно думая, что мир стоит на китах, а они на черепахе, а мы каждый год можем купить новую карту в киоске на вокзале в Симферополе.
– Ха-ха, – сказала мне кассирша. – С тех пор как ушел поставщик, – не без изящества выразилась она, – исчезли карты. Их нет уже два года. Ушел поставщик, унес с собой данные. Карт горного Крыма больше нет. Возьмите план Ялты, – осторожно добавила она. – Тем более, что в походы больше не выпускают без разрешения МЧС. Да и вообще, – с тоской добавила она, – туристов почти что нет.
– Ха-ха, – сказала я ребятам. – Карт горного Крыма больше нет. Давайте что-то закачаем в телефоны? Потому что как мы без карты? А без разрешения МЧС и туристов мы перебьемся как-нибудь.
По новому шоссе (и ремонтируемому) Симферополь-Керчь, украшенному мужественными портретами сами-знаете-кого, неслись мы без карты и ветрил в самую гущу горного Крыма, скачивая карты в телефон.
Наш водитель Алексей говорил так:
– Пять лет засухи. Воды мало. Цены выросли, а зарплаты с гулькин нос. Вот возил я Ющенко, возил я всех украинских политиков. Очень любили они на даче Хрущева отдыхать, там еще стулья такие плетеные, как фанера с лозой. Ющенко сам пасечник, поймал как-то рой пчел...
Тут мы почти приехали на перевал Нижний Кок-Асан. Конечно, слушать про Хрущева было здорово, но вокруг так уже ярким зеленым цветом (нежным, весенним) бушевала молодая поросль листьев, вокруг были горы, горочки, долины и всякие перелески. Из-за багажа и задержки идти было нам недолго, а то как сядет солнце, а мы без карты.
Погода всячески показывала свою переменчивость: на солнце было жарко, в тени отчаянно прохладно. Над перевалом нависала туча. Бойтесь клеща! возвещал плакат (клещ на нем был вызывающе мускулист). Клещ – рассадник энцефалита.
Мы вошли в лес, желая достигнуть стоянки "Филиппов сенокос". О этот крымский лес! всегда памятная двухколейная дорога, уходящая в лес, вверх, присыпанная прошлогодними листьями, часть их уж истлела и являет собой дивное кружево прожилок, сеточек, часть еще томится прошлой плотью. Это грабы с их серыми стволами и на диво яркими молодыми некрупными листьями. Куковала кукушка. Мы спустились к реке. Но вот досада! Река почти отстутствовала как класс. Русло было, и было даже небольшое ущельице, но лишь жалкие озерца воды стояли там, где в прошлом неслись небольшие, но вполне осязаемые потоки воды. В недоумении шли мы по лесу, покуда не пришли туда, где был нам дом этою ночью – меж бесконечных распадков среди леса ровная поляночка, два бревна, кострище и чуточку больше воды в реке.
Поход ощутимо показывал свою румынскость – быстро и зловеще холодало. Звезд не было видно. Сразу было понятно, что скитаемся мы в лесах не южной страны, а северной державы. Ночью подзамерзли.
dyrbulschir: (nega)
Если вам случалось ходить в походы по книгам вроде "Веселыми туристскими тропами по (извините) Крыму" или "150 лучших маршрутов по Карпатам", вы, без сомнения, знакомы со словом 'урочище' и наверняка принимали участие примерно в тысяче его обсуждений, держали оппонента за грудки и махали кулаками. Да что говорить! Пожалуй, второго такого спорного слова и на свете не сыщется.

Вот, к примеру, описание похода по ущелью Хапхал. Автор настаивает и интригует – постетите, говорит, урочище Малахай, расположенное за скалой слева. Урочище! Наверняка что-то заповедное и неизведанное кроется, ворочается, укрывается за скалой, что-то укромное и потаённое. Это разводка, товарищи.

Урочище – фантом. Не существует никаких урочищ, или, если хотите, всё вокруг – урочища.

Вот что гласит определение:

"Уро́чищелюбая часть местности (выделено мной – Л.Б.), отличная от остальных участков окружающей местности. (хаха.) Например, это может быть лесной массив среди поля, болото или нечто подобное (хахаха), а также участок местности, являющийся естественной границей между чем-либо (охохохо). Таким образом, урочищем иногда называют и отдельно стоящие небольшие населённые пункты, поскольку они выделяются на окружающей местности. В настоящее время термин урочище иногда используют для обозначения заброшенных населённых пунктов, хотя это формально неверно. Но когда от населённого пункта не остаётся следов, а территория, ранее занятая населённым пунктом, претерпела изменения и стала отличаться от окружающей местности, данную территорию можно назвать урочищем."

Ну вы поняли? Любую территорию, отличающуюся от остальных. Я сижу на этом стуле здесь и сейчас, он отличается от всего вокруг, ведь на нем сижу я, а значит, это мое урочище.

В свое время я как-то запала на эти урочища, прочитала всё про них, но поняла примерно то же, что один товарищ, интересовавшийся структурализмом, усвоил насчет него крепко-накрепко – не тратьте время зря. Идти осматривать урочище Ёклмн на том высоком холме – просто то же самое, что идти осматривать другой высокий соседний холм. Ничего там "урочищного" нет. Холм и холм.

Урочище – это такой опыт, у каждого интимный и свой.
Или например Миша. Отсчитайте от ночевки с датчиком три дня и две ночи, прибавьте Асю с Галей, нагнавших нас в полях и лесах.
И вот +28, пятеро, не считая датчика движения и плечиков, стоят перед холмами и долами, я имела неосторожность упомянуть, что по карте рядом – заповедное урочище Немахайкопытом, хаха, давайте посмеемся вместе.

– Заповедное урочище? – загорелись Мишины глаза. – Никогда не был в урочище, пойдемте скорее туда.
Кратко излагаю содержание предыдущих серий – всё тлен, урочищ не существует...
– Погоди, Лад, – Миша краток и деловит. – Давай посмотрим: на карте полно этих урочищ... Глаза у него разбегаются, а я с ужасом думаю о том, что ЩАС МЫ БУДЕМ ПОСЕЩАТЬ ИХ ВСЕ.

– Ну не может же быть, чтобы там ничего не было ...этакого. – На карте же нанесено!
– Чего ты ждешь? Что над всей Испанией безоблачное небо, а над урочищем висит постоянно огромная туча? Что там сидят сто бурундуков? Растет самая большая сосна Станкевича в мире? Да может, там просто ЛУЖА, которой нет на соседнем холме, или водится Очень Редкий Червяк!

– Надо осмотреть, – настаивает М.
И мы плетемся; жара, душно. Холм, поле и луг.
– Осматривай, душенька.
Девушки лежат у обочины, ноги, шорты – все сплавилось в жаркий комок. Миша бродит по лугу, я подозреваю, что он ищет лужу или червяка – что сосны нет – очевидно даже мне.

15 минут ходил. Пришел, плюнул.

С тех пор мы никогда не осматриваем урочища.
dyrbulschir: (плывем)
На поляне у родника, куда мы свалились практически кубарем с неба, сходятся три дороги. Чьи-то палатки стояли прямо на трассе, ощутимо вечерело. Макса и Димы, равно как и травинок, поблизости не наблюдалось.

Чертыхаясь и всячески выражая свою усталость, мы стали ставить палатки на дороге. Дети вызывающе просили есть.
Вдруг неторопливой походкой бывалого путешественника, вразвалочку (или то были мозоли?) из кустов показался Макс. Как олицетворение приятного спокойствия и свежести, он недоумевал. Отчего мы такие немножечко нервные и капельку взвинченные? А главное, почему, почему мы ставим палатки на дороге, если рядом есть великолепная поляна с пнем, видом на скалу Свидание и своей ручной мышкой?

-- Отстань, Макс, -- рявкнули мы, продолжая ставить палатки у дороги. -- Не видишь -- мы прошли 18 км, залезли на отрог Хриколя, видели скалы и стали вольны как птицы? Что хотим, где хотим, там и ставим.

Макс деликатно помолчал.А потом... )
dyrbulschir: (плывем)
Еще раз про подъем к перевалу Большие Ворота (Биюк-Капу) : вот так мы туда влезли, и было это совсем не самое сложное, что нам предстояло в этот день:)


(Cочувственные комментарии, обращенные персонально к крошкам, которых туда затащили родители, приветствуются).
Прочитать и вздрогнуть. )
dyrbulschir: (плывем)
В этот  день было много открытий: Женя и Веня носились по лагерю с криками "Не сиди на Сереже!" "Возьми себе Аню"! Оказалось, что синие складные сидушки получили имена, и ребята предлагали друг другу "Поиграть в Сережу"; означало это исключительно игру воображения, представь себе, что сидушка -- складной компьютер, поначалу мы вздрагивали, но постепенно пообвыклись.

В2 объясняет В1, как играть в Сережу.


Чем чреват уход от реальности. )

(Продолжение следует).
dyrbulschir: (плывем)
В австрийских Альпах, на небольшой одной вершине Цвольферхорн над Санкт-Гилгеном есть небольшая скамеечка и камень с надписью. Читаешь, что вид с этой горы очень любил гражданин такой-то, 87 лет, и тут он и лежит, чтобы вечно любоваться. Я тогда еще подумала, что отличная мысль. Вот проход вдоль нижнего края Караби примерное такое место и есть, вечно любоваться.

Специально поделила этот день на два, очень много фотографий, одно из любимых мест в мире.


Приготовьте носовые платки )
dyrbulschir: (плывем)
Только когда просыпаешься в лесу, понимаешь -- началось. Ты свободен. Поют птицы как безумные, утренняя свежесть лезет в палатку, надо встать и пойти к ручью умываться.



"Я понял! -- говорит Саша. -- Вот сегодня иду целый день и совершенно не думаю о работе! Совсем. А так почти и не бывает".  Да, Алекс, все так!Read more... )

Вы полюбуйтесь пока, а я дорасскажу завтра.
dyrbulschir: (плывем)
Пошатываясь, мы выбрались из маршруток. В Генеральском было жарко, уф, как жарко. Цвели яблони.


Read more... )
dyrbulschir: (плывем)
Поезда – восхитительны; я обожаю их по-прежнему. Путешествовать на поезде означает видеть природу, людей, города и церкви, реки, – в сущности это путешествие по жизни.
Агата Кристи
Как всегда, мы ничего не успевали перед отъездом. Правда, впервые в жизни был сделан пемикан -- и получился. Но со сбором вещей и упаковкой рюкзаков и конь не валялся -- снаряжение лежало унылой грудой в гостиной, отороченное сбоку запиской "не забыть карты".
В ночь перед отъездом выяснилось, что
наша встреча была ошибкой )
dyrbulschir: (плывем)
Когда еще в Москве мы прикидывали, что и как c маршрутом на нынешний Крым, Макс ходил вокруг меня кругами:
-- А как бы так пойти с вами, чтобы вроде как с вами не пойти?

Макс чудесный парень 24 лет, 6 из которых мы знакомы. Впервые он появляется на сцене в районе Кольского, на Умбе. Там он прославился отличным характером, добротой, энтузиазмом и тем, что прорубил ногу топором, не потеряв ни энтузиазма, ни отличного характера.

Потом Макс съездил с нами во второй Непал (нога уже зажила). О путешественниках )
dyrbulschir: (плывем)
Владимир Набоков. Крым
(отрывки)

О тиховейные долины,
полдневный трепет над травой
и холм -- залет перепелиный...
О странный отблеск меловой
расщелин древних, где у края
цветут пионы, обагряя


чертополоха чешую,
и лиловеет орхидея...
О рощи буковые, где я
подслушал, Пан, свирель твою!

Дальше начинается самое то, ну, вы поняли.)

На перевале отдаленном,
приют старик полуслепой
мне предложил с поклоном сонным.
Я утомлен был... Над тропой
сгущались душные потемки.
В плечо мне врезался котомки
линючий, узкий ремешок.

Profile

dyrbulschir: (Default)
dyrbulschir

April 2017

S M T W T F S
      1
234 5678
9 101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 04:54 am
Powered by Dreamwidth Studios