dyrbulschir: (nega)
Окончание.

Глава девятая, [нрзб].

Лето кончается внезапно; вот кажется, закат длится вечность, и роса на траве вообще дурацкая, и так будет всегда, кивает иван-чай. Но не успеешь привыкнуть, как наше северное лето, карикатура южных зим, уже ушло, пишите письма! Его все время мало, мало! Так думал молодой повеса, влетая в порог «Колупаевский», обливаясь с головой, прыгая на валах, брр, весь мокрый! Порог «Колупаевский», конец вечности, – тут мост, и нам под ним разбираться, уплывать – приедет машина, соберет жалкий потенциал труб, свёрнутых баллонов, спелёнутых весел, – и все, тю-тю, поминай как звали, до следующих валов, укусов, блесен, тентов, костров, снов, все вновь.

Покуда веревочки от снастей, палубы и прочее водосплавное пытаются высохнуть (тент, дождь, накрапывает) мы с Люшей уходим в лес: миллион склизких маслят (такое у них желтое исподнее!), крепкие рыжики, упругие волнушки, безрассудно оранжевые подосиновики – в заброшенном карьере неподалеку. На Керети много карьеров: под мхом (он белый, волшебный!) везде гнейсы, а в пороге «Краснобыстрый» в скалах россыпи гранатов, их тут добывали.

Путь домой и притягателен, и досаден.

– Встретили медведя, – рассказывают в поезде. – Пришел прямо на стоянку, огромный, на четырёх лапах – ростом с тебя! Мы в 20 секунд на катамаран запрыгнули, а он еду поел, поел, да ушел.
– Перевернулись, – докладывают другие, – в этом году на Писте невероятно высокая вода.
Людо поет песни, а Маша слушает и заплетает косички. Веня со световым мечом лежит на верхней полке. Толя занимается математикой. Наташа почесывается. Все хорошо, мы едем домой.
dyrbulschir: (nega)
Глава восьмая, Щенуля.

Машка катится с горы колобком, Сашка расставляет внизу руки:
– Щенулька моя!
Остров в Варацком озере (гранитные берега, покрытые мхом камни) есть наглядная иллюстрация разницы уровней моря и горы: можно подниматься вверх, спускаться вниз – не плоскость, но объёмная фигура, пирамида. С самого верху острова (скалы! видна гладь озера, помноженный на два пейзаж) открывается настоящая Карелия – сосны, песок, водичка, камни. Второй день светит солнце. Можно купаться, ловить рыбу, валяться в гамаке, собирать чернику и печь блины, если у вас найдутся силы выйти на свежий воздух – ведь снаружи комары, гнус, мошка, слепни, дождёвки и златоглазки.

Лоб у Маши в мелкую точку, укус на укусе.

Карелия, мечта энтомолога. Всегда раздолье тому, кто готов предложить объяснение, почему Люшу комары не едят, Варю с Дашей тоже, а мы с Наташей мелкокрапчатые, как кобыла мустангера.

– Какой у тебя резус-фактор? – интересуюсь я (хоть какой-то резон покусанности, объяснение рациональности происходящего). Группа крови A, группа крови B, взаимосовместимость, донорство, что нужно этим комарам? Никакие теории не работают, комары кусают избирательно, их, видимо, интересует запах тела. Толщина кожного покрова?

Лицо распухло, укусы на руках – как следы расстрела. Особенно тяжело пришлось Наташе: каждый комар знает, где сидеть ему на руках ее, на щеках.

– Я преподаю дифуры, – говорит Толя, лоб у него тоже в мелкую точку, но никто не говорит ему «Щенулька моя», не расставляет руки. Комары кусают и его. Мы рассуждаем о том, встречаются ли среди математиков негодяи. – Есть кафедра истории математики, там столько всего, – и Толя сгоняет комаров с щеки.

– А вот задача: если взять пирамиду, состоящую из равносторонних треугольников, потянуть за одну сторону – и надо доказать, что у пирамиды получится не менее одного угла больше 90 градусов, – это Сеня выводит Толю из игры про кровососущих.

У меня на боку россыпь красных точек: сыпь! Аллергия? Геморрагические кровоизлияния? Всего лишь комариные укусы как россыпь татуировок «был в Карелии».

– Кусаются! – кричит Маша и бежит вниз с горы.
dyrbulschir: (nega)
Часть седьмая, Щуня.

Вся поездка одухотворена и полна Мальком – Машка такая прекрасная, Машка всюду; она приходит с ложкой и спрашивает: почему ты так себя поступаешь? Почему ты пьешь чай? Где твой домик? Почему ты Венина мама Лада называешься?
Машка все время что-то ест, и удивительно, сколько может съесть такое маленькое создание, Робин-Бобин Барабек, скушал сорок человек, и шпроты, и картофельное пюре, и кашу, и кажется, даже березовый листок! Мой Лизочек так уж мал, так уж мал, поет Женюха, а Малёк тем временем ест:
– Что это у тебя в тарелке?
Минута молчания, раздумье:
– Какая-то ерунда, я ем ерунду, – кричит она, и это как-то очень обнадеживающе звучит, отражается от этой глади озера, от скал.
– Ду-ду-дууу!
– Вырасту, – обещает она, – буду пить кофе, какао буду пить, и водку буду горькую, и пиво, и вино!

В стороне страдает Веня, Мальковый ненаглядный друг.
– А это у него светящийся меч пропал! – знает Наташа.
– Не светящийся, а световой, – бурчат из-под дерева. – Был на катамаране и пропал, а нужен только он, только он!
– Почему Вене нужен световой меч? – вопрошает небо Малёк.

Световой меч – это такая сакральная палка, которую надлежит крутить в руках, вертеть и поворачивать, покручивая (сияние домыслить).
– Почему пропал меч? Где он светится? – спрашивает всех Маша.
Под деревом дуются.

Световой меч лежит под катамараном, покачиваясь на волнах.
dyrbulschir: (nega)
Часть шестая, Гусеница.

Ну ладно, не гусеница, а червяк. Коробка с пышной, вспаханной землей открыта, в ней черви, одного из них надо взять и насадить на крючок. Я первый раз в жизни ловлю на удочку.

Люша уже стоит на том, что осталось от затопленного берега, и ловко управляется со своей удочкой и крючком: то плотва, то окунь, то курочка, то петушок. Если я хочу быть как Люша, мне надо ВЗЯТЬ червя и ВОНЗИТЬ в его извивающееся тело крючок, угнездить его там, нанизать; всё это очень страшно; но я люблю ловить рыбу, шепчу я себе и что-то там делаю с этим неприятно извивающимся простейшим хордовым.

Это не наши удочки, но мы ловим на них нашу рыбу – удочки одолжила нам дружественная компания. Если пять дней идёт дождь, и вы стоите на берегу на одной и той же поляне, что отныне станет сниться вам из года в год, как прошлые дома, квартиры, дачи, любимые интерьеры; так вот, пока вы от безнадёги обживаете эту местность, рядом непременно обоснуется какая-то банда-группа, и как сосед по лестничной клетке приходит за отвёрткой и солью по вечерам, любопытный кто-то из соседнего лагеря придет за пилой, сахаром, чаем с бергамотом. Вы разговоритесь.

Окажется, что этот рыжий и большой человек, похожий на викинга, всё знает и всё помнит, щеголяя особым туристическим шиком: припоминать все повороты рек, все пороги, не путать Щелевой-три на Тунгуске с Малышом на Тумче. Помнится, станет говорить он, а вы будете слушать, была у нас такая история…

Викинг, как и мы, поражён количеством коммерческих групп на реке. Коммерческие группы, считаем мы, это лохи. Это люди, которые увидели объявление «Сплав по рекам Севера, незабываемое приключение», турфирма «Единожды», и заплатили условные 20 тыщ за сафари-водное родео; фирма обеспечивает плавсредства, одежду, инвентарь и инструктора, а ты знай проходи себе пороги, а на плёсах, разливах и озёрах включай мотор.

– Не спортивно, – говорит Руслан, – не солидно. –Впрочем, видал я, как живет этот коммерческий народ: с первого дня никто ни с кем не разговаривает, каждый столуется отдельно, молчат, дуются, а некоторые еще и не гребут – чтоо, за двадцать тыщ ещё и грести? Катамараны ж плавают с парусом, ну и к чему веслом-то махать?

Руслан пришёл за сахаром, который утонул при перевороте, ушел с тёркой – делать пасту «Карбонара». Так и канула потом эта тёрка в тех дождях, на той поляне. Вечером мы идём в гости: стол, лавочка, у нас с собой хреновуха, конфеты и гитара. Теперь можно и попросить червей.
dyrbulschir: (nega)
Начало тут и тут.


Часть пятая, Айяяюха.

Если с вами в походе оказался иностранец, внимание всего поезда вам обеспечено. Придет проводник из пятого вагона, спросит строго:
– Следует иностранный гражданин?
– Следует, – робко кивнёте вы.

На станции вас (даром что в полпервого ночи) встретит пограничник, козырнёт и попросит «в отделеньице оформить бумаги».
– Бывают, знаете, случаи, когда иранские граждане (тут он внимательно оглядел всех) переходят в этих краях границу!
Кто бы подумал такое про бедные занюханные Лоухи! Женюре пришлось пришлось рассказать все про первую встречу с Людовиком и прочие интересные подробности, в результате Людовик все-таки оказался на реке.
– Ладик, а Людовик – Четырнадцатый? – спросил Веня. Последний раз я так удивилась, когда оказалось, что он знает слово «портал». Знакомства с генеалогией французских королей я как-то тоже от него не ожидала.
– Нет, ну смотри, – объяснил он, – нас было тринадцать, а с ним – четырнадцать.

Людовик оказался просто прекрасным; милые диалоги с ним по-французски просто одухотворяли эти унылые под дождем места. Людо пел Брассанса и Джо Дассена, танцевал сальсу, храбро плавал в ледяной воде, отважно проходил пороги и смело ел всё то, что мы готовили; вот только сыр он не потреблял (француз без сапог!) и переходить границу не стремился.
Благодаря международному составу наше общение проистекало на многих, изящно выражусь я, языках. Конечно, мы не такие великолепные полиглоты, как Людо (шесть языков, Карл, шесть!), но по-английски, как оказалось, даже дети могут играть в мафию, в шляпу, в персонажей и прочие интересные вещи.

А Людо и вправду языковой гений – к концу похода уже умел объясниться через пень-колоду и довольно много понимал. Даже в «много слов из одного длинного» мог соорудить «нечто», вот и айяяй.

(Продолжение следует).
dyrbulschir: (nega)
Начало тут.

Часть четвертая, Глупка.

Одним из важнейших факторов, влияющих на питание рыб, является температура воды. Температура тела рыбы близка к окружающей среде и меняется с изменением температуры воды. Каждый вид рыб питается в условиях определенной зоны температур. От температуры воды зависит интенсивность обмена веществ, а следовательно, и количество потребляемой пищи. Однако исследования показали, что даже при относительно постоянных летних температурах воды наблюдается резко выраженный ритм питания рыб.


Что делать, если не ловится рыба? На что сетовать? Как оправдаться? Когда температура воды, как сказал Веня, 90 процентов холода и 10 процентов ужаса? Например, на то, что поднялась вода, затопило всех лягушек и щуки знай себе лопают жаб и головастиков в бывших прибрежных водах и плевать себе хотели на наши блёсны? Неизвестно, ломали головы мы с Сашкой, Иосифом и Людовиком, зависая в заводях, бесконечно забрасывая спиннинги то в южных оконечностях озера Осинового («прекрасная рыбалка», распиналась лоция), то просто по наитию. Фигушки-хренушки.
– Неудобно перед иностранцем, – переживал Сашка. – Заманили, понимаешь, на Север, рыбалка, природные щедроты, то-сё, и ни одной захудалой рыбёшки. Уже два часа тут мотаемся!
Людовик вел себя благородно и интеллигентно сматывал удочки, постоянно путаясь в леске, с вежливым интересом не переставая коситься на наши традиционные забавы.
Иосиф как заводной менял блёсны. Рыба, как и Людовик, со сдержанным интересом наблюдала за нашими перемещениями и тщетными стараниями. Клевать она, конечно, не собиралась.
Мне везло больше всех.
Ещё на первой стоянке выяснилось, что подсачик был только у меня. Вы, например, знаете, что такое подсачик?
Это такой гигантский сачок, без которого не вытащишь рыбку из пруда. Саша и Иосиф забыли свои подсачики дома. У меня он, конечно, был! (Умолчим о том, что я не умею его раскладывать и складывать – и два высших образования тут не при чем!) Был подсачик – и точка. Значит, и рыба будет! Конечно, Саша тут же подсуетился и сгонял в город Лоухи за подсачиком, но было ясно, в чью пользу складывались обстоятельства – кто, значит, из Москвы подсачик приволок, понимаете. Есть кукан, есть подсачик. Есть Мишин спиннинг, есть куча блесен! Есть воблер! Будет и рыба!
Короче. В первый день у нас с катамарана исчез мой пристегнутый карабином кукан. Утонул незаметно подсачик (как вообще может незаметно утонуть такая гигантская вещь, но факт)! Голая и босая, но со спиннингом в руках стояла я на берегу. Коварный Саша с видом ложного милосердия предложил мне самостоятельно соорудить подсачик.
– Из рогатины такой, знаешь, и чьих-то… тут он оглядел тощих девиц в походе, стройных юношей и неуверенно закончил: больших штанин.
Я соорудила подсачик из большого пакета. Вот только класть туда было нечего: за весь поход я поймала маленькую щучку да пару окуней. Глупки, они просто не разобрались, что у меня клевать не надо ни на что!

Продолжение следует.
dyrbulschir: (nega)
В поезде ТУДА (Беломоро-Балтийский канал канал на север, текли реки, происходили облака) трёхлетняя кудрявая Маша говорила так: у меня столько имён!
Малёк, плохучка, хорошка, глупка, айяяюха, гусеница, Щуня, Щенуля (далее неразборчиво).

Часть первая, Малёк.
Станция Лоухи, половина первого ночи. Небо серое и низкое, без малейших изменений цвета. Шофер везёт нас в буханке и бурчит:
– Восемьдесят пять лет такого холодного лета не было! Рыбы нет, грибов нет. Еще ни разу не купались, лета не видели. Холод такой, что картошка вянет. Группы на реке все киляются, до моря доходят единицы.
Инспектор рыбнадзора усат и бодр наперекор судьбе и погоде, седые усы его топорщатся:
– Щас вернётся из отпуска главный по метеорологам, всех уволит на фиг! Говорят, солнце предсказывали – а какое солнце, дожди зарядили так, что просвета нет. А рыба что? Мы горбушу и кунжу собираем и сдаиваем икру, им это как коровам – нравится, потом два года растим мальков и по трубе в реку выпускаем или с вертолета сбрасываем. Малёк уходит потом в нагул в море, и лет через пять-десять приходит нереститься.

Ни одной горбуши или кунжи мы не поймали и не сдоили.

Часть вторая, Плохучка.
Дождь начался сразу, капал и бил по палатке. Шёл он пять дней, и можно было классифицировать его подвиды – капающий, висящий в воздухе, кусачий, адски колошматящий в ночи по палатке, по тенту. Мы с Толей вставали рано и возились с костром – зажги меня так, зажги эдак, с брикетом, с каминными спичками. Жидкость для розжига скопытилась в первый день под дождём, мой костер в тумане гаснет. Были пропущены несколько ужинов – такой дождь, что вылезти из палатки можно, чтобы только окопаться каналами – ирригационно отвести воду из-под полога ну или выложить карельскими гранитными камнями набережную вокруг, ха-ха, места для костра (такой маленькой лужи в огромном плывучем болоте). Плыли мы в эти дни урывками между дождями, кляли метеорологов и восемьдесят пять лет удачливой погоды на чём свет стоит.

К концу похода, кажется, мы с Толей могли считаться мастерами – нам удавалось разжечь костер уже одной левой – щепочки, палочки, сухие дрова стали великой ценностью.

Ах да, мы впервые за восемьдесят пять лет ставили второй тент. И костер именно под ним разводили.

Часть третья, Хорошка.

Когда метеорологов уволили, жизнь стала налаживаться. Пошли Дни Без Дождей – и стали видны высокие острова со скалами в озере, утренний рассвет с косыми лучами солнца, белый мох на скалах, камни в лесу, черничники, сосны. Вот только за пять (и предыдущие, черт их дери, восемьдесят пять) дождливых дней уровень воды в реке экстремально повысился. Это получилась совершенно не та речка! Горная река с затрудненной чалкой! Заболоченные берега! Затопленные пляжи! А пороги получились как на Тумче или на Оке Саянской. Амплитуда! Валы! Адские сливы! Косые бочки! Байдарки и щуки килялись пачками, катамараны изредка (а кто бы вообще мог подумать, что на этой речке такое возможно). Всё несказанно преобразилось. Осмотр порогов стал частично невозможен (где стол был яств, там труп лежит), берег затоплен, текут молочные реки, а берега и вправду кисельные – болота! Уровень реки поднялся в разливах больше чем на 60 см!

Сложные пороги с лавированием стали пустяковыми, вода скрыла камни, а вот некатегорийные шиверы с заметным на глаз падением уровня (положили через речку гранитную плиту и включили воду на максимум) стала адическим сливом с невероятной заварной бочкой. Знаете, как такое проходить?
Шумит адский шум, грохочет, и белой воды брызги взлетают из-за поворота, скалы сжимают реку, ааа, бабах, щас мы повернем, я сижу впереди, едем прямо в гущу, и вот нос катамарана въезжает в это пенное бурление, мы в воде – куча воды, гора изо всей силы бьет в лицо, накрывает с головой, я под водой, вывози, Саврасушка, кто бы подумал, что вода может так сильно бить в лицо, в нос, по голове, и надо держаться, чтобы не смыло, а вообще надо грести – воткнуть весло в то, что за бочкой, бабах, ааа, вытянуться оттуда, катамаран разворачивает в бочке, мы выходим боком, еще никогда мы не были так близки к перевороту, что это было вообще?!

На одном из таких порогов смыло Илью, и говорил он, что было это сногсшибательно – и вправду так: Толе удалось ухватить его за ногу.

(Продолжение следует).
dyrbulschir: (Default)
Надвоицы начались с веселой игры "успеть за 4 минуты выгрузить тонну багажа из плацкартного вагона". В ход пошли шантаж и подкуп: мной с Наташей за немыслимую сумму в 100 руб. ("купите у меня шоколадку Аленка", -- взвизгнула девушка) была подкуплена проводница соседнего вагона, разрешившая нам выгрузиться через ее вагон -- мы ехали в последних купе и тащить через весь вагон руки-ноги-детей-рюкзаки было как-то не очень.

Бог подмигнул нам
и зацвел папоротник. )
dyrbulschir: (Default)

Наши корабли бороздят океаны

В детстве я часто бывала в одесском порту. Так всегда пишут дети, раз и навсегда ушибленные романтикой морских странствий (см. "В порту"). Мне нравились как корабли, так и их названия – все эти "Феликс Эдмундович Дзержинский" и "Константин Паустовский" (специально выбирают, думала я, ушибленная, названия подлиннее), буксиры "Верный" и "Неугомонный", юркие катера "Комсомол" и "Юность". Мне казалось, можно разгадать загадку, какому судну носить какое имя, вот можно поднатужиться и понять, что большущий лайнер – достойный человек, этот вот – тянет на прилагательное, а этот заработал даже на существительное, – и вот уже вроде как я и проникла в тайную систему наименований. 

– Вырасту, – думалось мне, – и тоже кого-то назову! Например, "Пронырливый".

Но довелось мне называть только катамараны. Нынешним летом в плавание должны были пуститься лишь три судна, и их славные экипажи как раз и надрыва-, тьфу, выгружали из поезда №15, фирменного, нового, Москва-Мурманск, на станции Надвоицы, стоянка 4 минуты, за спиной Беломорско-Балтийский канал ("все косточки русские"), сейчас все эти рюкзаки.

Наш борт зовется "Владимир Павлович Бондаренко". Кто такой этот Бондаренко, чем он жил, отчего воспарил над вечностью, украсив своим именем сине-красные баллоны и металлическую раму? А вот и не было никакого прототипического Бондаренко, так мы порыве хохота и веселья придумали назваться, вспомнив обэриутов и закиснув от смеха в одном из порогов. Но жизнь оказалась смешнее и отчаяннее нас. После того, как мы имели наглость призвать, как нам казалось, никогда не существовавший фантом, призрак из небытия, дух Бондаренко явился из ниоткуда и стал помахивать нам руками, подмигивать и толкаться. Вдруг пришло крайне трогательное письмо от никому не ведомой тети, что "в детстве дружила с Володечкой, см. приложенное фото", на фото Первомай, мальчик с чубчиком, лозунги – 1968 год. Теперь тетя решила разыскать друга детства, угадайте, как зовут. Нашла только наш катамаран, мы предложили переписываться и вправду обменялись несколькими письмами.


Как вы лодку назовете... )

dyrbulschir: (Default)
      Мы  укрыли  нашу  лодку  в  тихой  бухточке, поставили палатку, сварили скромный  ужин  и  поели. Вспыхивают  огоньки  в  длинных  трубках,  звучит негромкая  веселая  болтовня.  Когда разговор прерывается, слышно, как река,плескаясь  вокруг  лодки,  рассказывает  диковинные  старые сказки, напевает детскую  песенку,  которую  она  поет  уже  тысячи лет и будет петь, пока ее голос  не  станет  дряхлым  и  хриплым.  Нам,  которые  научились  любить ее изменчивый  лик,  которые так часто искали приюта на ее волнующейся груди, - нам  кажется,  что  мы  понимаем  ее,  хотя и не могли бы рассказать словами повесть, которую слушаем.     
Джером К.Джером. Трое в лодке, не считая собаки 


Предисловие
Наташка каждый год спрашивает меня, отчего я не пишу водные походы. Не пишу и не пишу, отпуск у меня творческий. Но все эти годы так утекают с весел в никуда, скрываются за горизонтами озер и речек, оставляя только неясные отголоски чувств, ощущений и переживаний, что я поообещала  себе -- надо. Посвящается Наташке, да будет благословенна  музыкальная школа, в которую отдала она Дашку, а я Варьку, и пробил час судьбы -- мы встретились; а также Илье, Варе и Вене, которым всё и всегда мое посвящается, и с дружбой и нежностью -- всем, кто каждый год делит с нами эту водную феерию: Тане, Сереже, Наташе, Сене, Андрюше, Але, без которых водного похода бы просто не было. Всем остальным тоже есть место в моем сердце, но отдельное отведено нашему экипажу: Юльке, Сане, Олегу и пр.

2003 -- Кереть и Белое море.
2004 -- Онда.
2005 -- Чирка-Кемь и Соловки.
2007 -- Умба.
2008 -- Песчаная, Алтай.
2009 -- Кереть и Белое море.
2010 -- Балбанью-Кожим, Приполярный Урал.
2011 -- Калга и Соловки.
2012 -- Чирка-Кемь и Калевала.

Гребите, и вам воздастся. )

dyrbulschir: (Default)




Вид сверху со скалы на порог 3-4 категории сложности Такхо-Падун на реке Чирка-Кемь, Карелия. Порог состоит из одной ступени: 2-х метрового слива подковообразной формы, падающего 2-мя уступами: две плиты перегораживают русло, за сливом -- т.н. бочка или котел, где вода интерферирует. Высокая вода упрощает прохождение порога, позволяя выбрать менее извилистую траекторию движения. Мы старались попасть в т.н. правый язык, зацепив бочку лишь левым баллоном, при этом переднего гребца слева вода закрывает с головой волной. Там сидела я. Вода просто подняла меня вверх и в следующую секунду я оказалась за бортом. Удалось схватиться за катамаран и не потерять весло, в остальном катамаран прошел хорошо. В прошлый раз (2005) проходили слева, резко после слива уходя вправо.
Вода, камни, грибы, звери, люди. )

dyrbulschir: (Default)
Длина маршрута -- 80 км. 4 дневки (санаторий!). Невероятно высокая вода. 
9 стоянок, из них 3 на озерах. С погодой повезло. Впервые плавали с Наташкой.
1 ребенок 4-х лет, 1 -- 6, 1-- 8, далее по нарастающей.
9 порогов, категорийных для катамаранов. В этом году меня смыло! Впервые в жизни.

Играли: в персону (уморительно смешные несколько часов в автобусе), в чувства (Роговка, Иринка браво три раза), в контакт, в крокодила, в живые картины, литературный маскарад, что-то забыла.
Упоенно несколько дней играли в перевернутые названия.

Сыграли и спели больше 100 песен. Впервые на моей памяти танцевали "Буги-вуги".
Лекции: ацтеки, Мексика сегодня, инки, майя. "СОВА". Читали книгу Лурье о Николае Полевом (вслух, вступление о кашалотах). "Ударные инструменты". Буддизм и история покорения восьмитысячников.

Поймано: 10 рыб, из них один большой окунь, больше килограмма. У Сережи -- 5 щук. У Сережи С. -- 2, одна огромная.
Мы вернулись, все было даже лучше, чем обычно, оставляя за бортом трудности  с организацией.

Сережа, Наташа, Гриша, Маша, Таня, Наташа, Иринка, Женя -- я вас люблю и спасибо судьбе, что могла видеть вас каждый день.

Profile

dyrbulschir: (Default)
dyrbulschir

April 2017

S M T W T F S
      1
234 5678
9 101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 04:56 am
Powered by Dreamwidth Studios