dyrbulschir: (nega)
И приходят в голову всяческие сопоставления: Стамбула и Лиссабона, Тель-Авива и Тбилиси. Ох, кажется, в прошлом январе я бегала по тельавивской набережной (а по стамульской и того дольше в прошлое), но на лиссабонской я бегу-и-вспоминаю прошлогодние пробежки (сад в Коимбре, берега Монтежу, снова Лиссабон), и Тель-Авив, и не могу вспомнить, бегала ли в Тбилиси?
Зато тбилисскую келью помню хорошо (год был полон одинокими путешествиями и вообще одиночеством, (ночь и я проснулась, потому что одна), и "так теперь и будет", себя уговариваешь, и ничего, и ничего, шшш, и засыпаешь – если конечно не начинает ужасно бить колокол, совсем внутри которого ты почему-то поселилась – наверное, чтобы так одиноко не было, и вправду – С НИМ НЕ СОСКУЧИШЬСЯ.
Но это я к чему: вспоминала сегодня Светицховели и захоронения столетий в полах главного грузинского собора; поколения грузинских князей в полах; и вообще атмосфера там: священник сует в лицо руку, и подумать нельзя, что не поцелуешь, все понарошку какое-то: портрет царицы Тамары (да, я знаю, икона – не портрет) – круглое лицо, косы; и маленькие плиты в полу (умершие младенцы-князья), отрубленные руки архитектора (чтобы не повторил величия и красоты храма) и общее ощущение света, какого-то чудесного места. Сегодняшняя огромная церковь при Жеронимуш тоже особенное место: гробница Васко да Гамы, сам Камоэнш, огромные колонны, отселе править мы будем миром, португальские мореплаватели, португальские поэты, португальские романтики.
На все это отовсюду смотрят огромные сардины.
dyrbulschir: (nega)
Одна из причин, по которой люди бросают всё и рвутся в Грузию – конечно, еда. Ну что говорить: шашлык и лобио, пхали и джон-джоли, остры и харчо, хачапури и чурчхела, – да вы все это знаете, пробовали, дайте добавки, возьмите две.

Страна, в которой вкусно кормят, превращает еду в религию. Французы за обедом говорят о еде, а время до ужина коротают в рассказах о нем. В Италии региональность блюд возведена в принцип, а о чем говорить с людьми, у которых и принципов нет? Паста или пармезан, оссо-буко или сицилийские трубочки – вот достойнешие темы для обсуждения, которым с радостью предаются все, вытаскивая из закромов памяти "самые лучшие рецепты моей бабушки2.

В Грузии тоже все серьезно. И вкусно.
И немало тучных людей, что меня удивило: почему-то казалось, одни сухопарые Мимино должны быть. Не-не! Миф "у нас ужасно вкусно всё" очень всепроникающий – и порокам вокруг него, и снобизму вокруг него грузины предаются со страстью.

Возьмем хачапури. Ну лепешка с сыром. Вах! 414 вариантов лепешки с сыром. Хачапури по-осетински, хачапури по-имеретински, по-аджарски, по-свански. В Сванетии вам расскажут, что хачапури придумали тут (коров-то много, молоко только на сыр и переводи). Заказывать надо один хачапури на компанию из шестерых, и даже среди вас есть мальчик "готов-все-время-есть-хачапури,-меня-зовут-Веня", не факт, что вы съедите его целиком. И тесто, и вкус его, и сыр, и количество сыра будут разными. У каждой хозяйки с утра стоит тесто на хачапури, и если  – какое счастье! – совершенно случайно гости зашли двадцать человек, вот повезло!, за ней не заржавеет. Диаметр лепешки по умолчанию санитеметров сорок, и сыр будет капать, расплавленный, сочный, а вы будете откусывать и ммммычать. Очень вкусно. До экзотических хачапури (с фасолью, ботвой свеклы, картошкой) мы просто не добрались, спасибо, Тенгиз, нет-нет, мы не можем, очень вкусно, да!

Во-вторых, кубдари. Это сванские хачапури с мясом. Много мяса, есть зелень. Бедная Настя отчего-то испытывает отвращение к кинзе, и кажется, не решилась (интересно узнать, что считает 23&me про любовь к кинзе). Мясо перчёное, острое, но мне было в самый раз – в Непале острее. А Антону и иногда Мише бывало не по себе.

Просто грузинский хлеб – лепешки в форме ромбов, похожие на то, что пекут в московских тандырах.

Сыр. Их много, типа сулугуни, копченого сулугуни, жареного сулугуни, мягкого свежего – типа адыгейского, с зеленью, чесноком, перцем. Овечий. Острый овечий типа испанского. Выдерержанный коровий, сухой и темный.

Всякие виды шашлыков и штук вроде шашлыков – с грибами и картошкой.

Супы – острые, густые, наваристые. Бульоны.

Пхали – протертые овощи с грецкими орехами. Соленья. Просто салат с нерафинированным маслом, густо посыпанный красным перцем и толчеными орехами.

Наконец, хинкали! Хинкали с бараниной и говядиной, с курицей и индейкой, со свининой, в конце концов! Теста то много, то мало, то острая начинка, то не очень, с зеленью и чесноком, вай мэ! Съешь все, а хвостики осторожно сложи в кучу – видишь, как сумрачно вот те мужчины в харчевне возле вокзала каждый сражается с пятью?

А курица дома у Зазы, запеченная в печке (с утра ещё бегала), а что-то такое из баклажан, что никогда не евшие восклицали "да чтоб вас!" и просили добавку... И это мы еще далеко не попробовали весь список. Но форель, чудесная форель попала туда – и маленькие картофелины, запеченые в мчади – грузинской глиняной сковороде (почему у меня в рюкзаке мало места).

Грузинская кухня берет такой долгий вдох, что к финишу выдыхается и приходит обессиленной: десертов тут не очень. Ну чурчхела, ну мороженое с орехами и фруктами, но не нам судить – мы бы больше не съели, не несите, Тенгиз!
Но на улице растет маленький и большой инжир, винограда много, персики совершенно сбивают с ног запахом. И давайте выпьем кофе – его тут заваривают по-турецки, иногда с кардамоном, и знают в нем толк.
dyrbulschir: (nega)
Блажен, кто доводит начатое до конца, как сказал мудрец.

Сказавши а, говори б.
Тоже не дурак.
Часть десятая, где герои странствуют и перемещаются из пункта С. в пункт А.
Пускаясь в путь, будь любознателен и неприхотлив,  – так бормотали мы в 7 утра в Ушгули, запихивая рюкзаки в маршрутку, присланную Зазой. В Ушгули прохладно, по горам бродит туман и коровы, сейчас мы поедем по дороге, запрещенной к проезду на арендованной машине, см. ч.1.

И правда, дорога в 60 километров, которую можно проехать только за 3 часа – какова дорога, вы поняли. Кочки и ухабы, дырки и провалы. Дорога идет вдоль Энгури, которая прорезает горы и долы, где шуба и кафтан, где долина – равно речка, и речка бежит, впадает в Энгури, на холме церковь непременно X-XI веков. Едешь и думаешь, что страна эта хороша, прекрасна, и надо вернуться сюда еще, и есть где погулять и что посмотреть, и мир прекрасен, и река холодна. и корова!

Я еду и думаю о картине, которую увидала вчера, гуляя по селу: вдруг топот копыт (уже проза Лермонтова, но правда!) и скачут дети на лошадях пылким галопом. Они просто играют в догонялки на лошадях, и эта первобытная жизнь удивительна – мальчик с торчащими ушами лет 10,  девочка с черной косой, румяная, пятнадцатилетняя, еще какие-то персонажи на дивной красоты конях, и самая запомнившаяся, чье лицо перед глазами. Светловолосая, с распущенными волосами, с квадратными скулами, ярким румянцем сванская девушка скачет на лошади и вся в этой минуте, в быстром движении. У нее одно лицо – лицо царицы Тамары из Светицховели, узнаваемый и запоминающийся облик. Я вижу ее лицо и сейчас.

Мы уезжаем из Сванетии по той же дороге, с теми же неизменными коровами, кажется, которые всё так же в жарком мареве лежат на дороге. Чем ниже, тем жарче: Энгури наливается бирюзовым цветом по жаре, и у харчевни, где ели мы по пути туда (еще совсем другие!), она синющая, +39. После Местии горы понижаются, но указатели на треки есть везде, очень хочется сразу выйти из машины и отправиться в путь: дорога влечет, горы прекрасные.

Так мы выезжаем из гор, и начинаются длинные шоссе среди садов и городов: Зугдиди, Гори. Везде жутко жарко. Наконец через пару часов мы приближаемся к Аджарии, которая и есть хачапури с ярким желтком, что плавает среди сыра.

Свидетельствую: все так. Жарким желтком справа над морем висит солнце. Все в легком мареве жары, и цвета чуть приглушены, на небе дымка. Пальмы. Море не пахнет. Везде очень влажно и жарко, и в море тоже где-то спрятан невиданный нагреватель, и оно выдает невиданные +26.

 Всего 5 часов на машине, и из дикой Сванетии мы перенесены в люднейший пляж Кобулети. Люди в купальных костюмах фланируют и потеют тысячами среди парков, но мы уносимся в дальнюю даль городка, где у нас и пляж безлюден, и море пустынней, и чуден дом наш в полутора километрах от вокзала.

Купаться по три часа и сгорать за полчаса у моря, ждать, когда из-за горизонта выплывает Мишка, уплывший час назад, смотреть, как балуются Веня и Антон – как дети, чесслово, и до одурения собирать зеленую-зеленую гальку на пляже – предавались этим забавам мы три дня.

А еще ночью среди дождя по лужам бегали за арбузом. покупали вино и познакомились с чудесной поварихой в кафе у моря, что встречала нас так:

–Дорогие, а вот я только что сделала перцы фаршированные и надо бросить все и их съесть! Подобная жизнь среди зеленых камушков и моря и книг – с соленой кожей, смешными разговорами про брызги и как плавать – покачала нас на волнах неги два дня, а дальше мы уехали в Тб и история наша на сем закончилась.
В грузинские горы надо ещё!
dyrbulschir: (nega)
Часть девятая; Уууу! – это Ушгули

Погода в горах меняется быстро, и следующим утром яркое солнце совершенно ничем не напоминает о разгуле стихии. Тент и ДОМ стали убежищем от солнца. Это был последний день путешествия – вдоль по течению Энгури (вы помните, да? главная река региона) до крупного высокогорного села Ушгули идет дорога. Все стремятся в Ушгули, так как оттуда видна Шхара и ее ледник – виды Ушгули завораживающи, простор безграничен.

Как попасть в Ушгули, если у вас есть ноги и смекалка?
Подсказка – даром! )
dyrbulschir: (nega)
Часть восьмая. Домик для поросят.



У посёлка Давбери главная речка Сванетии Энгури течет не так вольно и во всю мощь, как ожидаешь от ГЛАВНОЙ РЕЧКИ РЕГИОНА. Просто течёт и течёт, вокруг всё мирно, наступает вечер. Мы ночуем в палатках у посёлка Давбери.  Луг чудесен, трава вольна. Коровы покушаются на наши рюкзаки, Миша время от времени гоняет их – особенно хороша одна, непоседливая в черных пятнах, чисто Гюльчатай из фильма про многоженство: снова и снова она сует всюду свой нос, пытается разворошить наше добро, небрежно раскиданное на лугу. Миша рычит, бежит с ускорением, наконец, осатанев, пытается огреть скотинку палочкой. Мы лежим, тоже вполне раскиданные, на лугу привольно. Пусть без подъемов, но 15 километров мы сегодня сделали. Можно полежать, прежде чем ставить палатку.

В горах погода меняется быстро.И грянул гром! )
dyrbulschir: (nega)
Часть седьмая, третий день трека

Проснуться рано утром в дивном и далёком краю – вот радость. Ты в долине один, и если тихо выбраться из веревок и закамуфлированного тентом домика наружу, сварить себе кофе на горелке, поотжиматься и наблюдать игру света в небе (солнце еще не взошло над горами, ааа!), читать книгу по-английски и пить вкуснейшую воду из родника – то отпуск удался.

В это время вокруг:


Сидишь себе такой на высоте 2000 метров и забываешь, забываешь – работу и склочные мелочные пустяки, дрязги и обиды, невнимательность и душевную леность одних, слабость других, (ну и прочее, не увлекайся, писатель!).
Есть только небо, солнце, оглушающий запах трав – и Большой Кавказский хребет.

Пока завтракали, точно решили – третий перевал ребята идти не хотят и на мое жалкое: а если... все дали консолидированный ответ – не сегодня, не сейчас. Пойдем по долине, обогнем ее и войдем в соседнюю через нижнюю часть – вдоль реки.

Чтобы выбраться из домика на тропу, надо пройти через крапиву в человеческий рост. Еще вчера это казалось пренебрежимо малым, но сегодня Веня расплакался, пока решался на этот подвиг.

Так мы пошли в Халде. Село Халде находится примерно у дороги вдоль реки Халдесчала, текущей по долине. Мы шли и любовались! Там каньон, настоящий каньон, а не граждане, не мешайте проходу других граждан.



Там были места и похлеще. Просто Хаолдейское ущелье так просто не снимешь.

А в Халде нет башен. Это село мятежное, разрушенное в 1876 году. В 1875 г. царское правительство решило провести регистрацию населения и описать земли и скот, что должно было послужить укреплению повинностей и увеличению барщины. Свободные сваны  дали клятву не подчиняться. Ну туда-сюда, но в Халде засели бунтари; по ним стреляли из пушек, разрушали башни.
Уже в прошлом веке на Халде сходила лавина. Почти все дома разрушены, село безлюдно, там почти никого нет. Но ухватистый старик кладет камень на камень у ограды. Женщина в черном выносит хачапури, мальчик в очках говорит с Веней и какими-то штучками с футболистами они меняются. Мы пьем чай. Вокруг поросята и на склоне пара коров. Жизнь продолжается, несмотря на лавины.
dyrbulschir: (nega)
Часть шестая. Вечер второго дня трека.

Пока сидели и ждали всех спускающихся, мимо проходила маленькая, хрупкая девушка с огромным рюкзаком. Попросила снять ее на фоне долины – оказалось, японка, путешествует одна уже полтора месяца – вот сейчас из Кабардино-Балкарии, и теперь в Грузии. Есть же люди!

Меж тем Миша огляделся и увидал рядом речку (если вам нужна вода, чтобы ночевать – не в ней, но с ней) и две крыши домиков. Ночевать в пустых пастушьих домиках – славная традиция, которой мы не собираемся изменять. И пусть надо пройти 20 метров через крапиву в полный человеческий рост, чтобы добраться до домишек, нас это не остановит.



Вид из окна нашего отеля этим вечером. Большой Кавказский хребет.



Отель. Внутри – палатки, снаружи, как вы видите, живописно раскинулась наша кухня – газовые горелки, баллоны, кастрюльки.

Вечер был очень хорош. Медленно садилось солнце. Мы выпили немного вина, смотрели на горы. Было тихо, все треккеры ушли в Ипрали. Даже коров не было. Аня устала и решила рано лечь спать.  Мальчики отправились на прогулку и нашли яйца, уверяли, что змеиные. Веня задумчиво читал книгу про Буню Кацмана. Все было тихо и хорошо, и в момент, когда, усталая, я отправлялась спать, Миша, Настя и Антон в тишине сидели на улице, ждали звезд. Миша курил трубку. Все было умиротворенно, закат красил горы. Пару раз прогрохотали лавины.



В палаточке Веня еще почитал про Буню Кацмана и Вовку Грушина, сон тихо приходил, глаза закрывались. Шшшш... Стоило наконец начать тихо проваливаться в безмятежность, как оставшихся на улице охватила бурная жажда деятельности. Немедленно кто-то начал ходить шагами командора по дому, грохоча не хуже статуй. Доски пола прыгали под матрасиком. Жаждущие суетились и говорили, громко и отчаянно: немедленно сделай это! А тут как? Явно разворачивалась какая-то деятельность. Куда-то бежали, что-то делали и бурно обсуждали. А ведь еще 10 минут назад тихо шептались на улице!
– Мм, Настя, – простонала я, – что вы вдруг делаете? Что случилось?
– Спи, Лада, спи, – отвечали мне, не останавливая деятельности.
– Натягивай! Крепи! Подноси, – звучали команды.

Я плюнула и уснула.

Если ночью вам нужно будет встать, берегитесь.

Вы рискуете обнаружить натянутые по домику веревки. Ловушки? Мышеловки?
Дверной проем, одиноко пустовавший до того, как с ним встретились Антон, Миша и Настя, был накрепко запеленут, утянут и затянут тентом – и веревками к нему; так вот что они тут сооружали? От ветра? диких зверей? Я попалась сразу во все западни.
Упала на пол, сшибла веревку, чуть не порвала тент. Предупреждать надо! Громыхали доски пола, и только Веня безмятежно плавал во сне на Архимеде Вовки Грушина.

Утром, как ни странно, проснулись. Как только солнце дотянулось до долины, началась Африка.
dyrbulschir: (nega)
Часть пятая, второй день трека, окончание.

После штурма горной речки (все предусмотрельно убрали телефоны, так что фото нет) началась работа.

Работа – это значит: иди вверх, путник, ступай ногами по тропе, что круто карабкается вверх, как будто по ступенькам. Северо-западные склоны круты. Часты источники воды, она бежит по тропе, а значит – хоть и жаркий день, но тебе, путник, ступать по хляби, пачкать ботинки. Сейчас нам от 1700 надо на 2800, и хоть без рюкзаков, но это работа. Я не поспеваю за водителем лошади, я подымаюсь на три-четыре этажа и отдыхаю. Вокруг то травы, по бушующее разнолесье – лес тут смешанный, много трав, цветов, крапиве раздолье, зверобой, колокольчики размером с гаргантюа, ромашищи и репейники, символ, говорю я Мишке, Шотландии – наследие Бернса.

Миша не отвечает, ему тяжело. Нам всем непросто, а лошади и проводнику хоть бы хны.

Примерно с 2300 лес кончается – теперь тропа становится положе, вокруг рододендроны, скоро кончатся и они – останется альпийский луг. Жарко – тени нет. На перевале, мечтаю я, будет ветер.

Нас обогнали почти все израильтяне. Чехи и русские отдыхают наверху. Нам можно не спешить – все бегут в деревни – Халде и Ипрали, до них еще около 9 километров. Но мы решили – спустимся и встанем.

Не считая лошади, на перевале я первая из наших. Вот Антон, он сразу начинает снимать (почти все фото его); виды чудесные, но вот жара… А впереди спуск – и новые виды, новая долина. Прощай, ледник Ларгаард! Теперь с нами слева Шхара и пик Руставели, заснеженные красавцы.

Лошадь прощается и уходит, джигит обнимает и целует меня. Рюкзаки теперь с нами.

Многие считают, что спускаться (с рюкзаком) почти так же сложно, как подыматься. Не скажу – мне спускаться легче. Насте жмет ботинок, Аня вообще в кроссовках – разве держат они на склоне? От перегретых лугов подымается жаркий душный воздух. Мы спускаемся 20 минут, час. Очень жарко! Тенек бы! Но отовсюду накатывает и накатывает волнами жара. Наконец падаем в условный тенек от жалкого куста – не легче.

Мимо проходят два израильских профессора.

– Жарко! – жалуемся мы.

– Ну жарко, да, но не жара-ужас! – бодро отвечают они и все с ужасом думают, что в Израиле хуже.

Так мы спускаемся и спускаемся около двух часов – длинными зигзагами по всем плечу горы. Но чу!

Внизу уже видна тропа – она уходит вправо, есть и указатель.

Однако до нее нам еще огромнейший зигзаг (на час, с ужасом думаю я) влево и вправо – вот он виден внизу. А до тропы всего метров сто, она внизу, только пересеки склон….. Всюду травы и жарко, пахнет болиголовом…

– Срежем, Миш, – предлагаю я. – По азимуту, без тропы. Вроде рельеф не критичный…

Миша стоит и думает. Не говоря ни слова, осторожно перебирая палками, он начинает спускаться в траву и луга. Я иду за ним – пробуя своей одной палкой замлю впереди в мареве трав. Метров через 20 мы осторожно машем нашим: следуйте за нами. Веня, Настя и Антон, кажется, потрясены нашим безрассудством. Но упиливать на час влево они не хотят и осторожно, нехотя спускаются.

В травах кочки, они не видны. Мы идем меж разнотравья – без тропы эхехей непросто, но дорога, уходящая влево, не радует. Вот начинается зкарстованность – нога падает в неглубокий провал.

– Змеи! – с ужасом думаю я. – Антон просил взять антигюрзин! Прочь, ненужные мысли.

Минут через 15 мы с Мишей спускаемся на дорогу и умиротворенные ждем, когда же покажутся наши.

Сказать правду, дорога, уходящая влево, нас подбадривает – все-таки такой срезали кусок, всех надули, выиграли час времени – этим и объясним нашим, которые кажутся уставшими и крутят у виска, кажется, палками?

Но что это делает человек там слева, через 50 метров от наших? трава, трава.. не видно! Батюшки! да он спускается ПО ТРОПЕ, ЧТО ИДЕТ ПАРАЛЛЕЛЬНО НАШЕМУ САМОЗАБВЕННОМУ СПУСКУ ПО СКЛОНУ – и ровно параллельно ему!

Конечно, вам интересно, что сказали нам Анечка, спускавшаяся полчаса, Настя, провалившаяся ногой, Антон (АНТИГЮРЗИН!) и небольшой мальчик Веня, имеющий пожароопасную маму. Вам интересно, но мы не скажем, ибо на все есть предел человеческий.
dyrbulschir: (nega)
Часть четвертая. Второй день трека: Адиши – пер. Чхутниер.

У каждого человека есть мечта. Была она и у Антона – увидеть небо в горах со звёздами. Поэтому, пока мы малодушно повалились, уставшие, спать, он во дворе считал звезды (и свинок), общался с израильтянами (еврейцами, по выражению Зазы) и сванами – и наутро схлопотал натурально насморк – все ради звёзд.

Анечка была настроена иначе. Еще вчера, утомленная путем до Адище, она толковала так:
– Никуда дальше я не пойду. Все эти игры “возьми рюкзак, побегай по горам” – для мазохистов, – вносила она толику разложения в наш коллектив. – Вы как хотите, братцы, топайте дальше, но мне ботинки жмут, и вообще я устала, – она кокетливо поправила красивую красную панаму на очаровательной головке. – Останусь тут или перееду в Ушгули, там встретимся.

Ночь взяла своё, и утром Аня деятельно взялась за хлопоты.
– Пойду в кроссовках, – деловито и решительно сказала она, ловко перекидываясь с израильтянами фразами на иврите, к нашему удивлению и восторгу.
– Сколько мы берем лошадей, – четко поставила она вопрос передо мной.
– Берем лошадей? – удивилась я.
– Все берут лошадей, чтобы переправиться через речку. Уровень воды высок, лето жаркое, ледник активно тает – воды много. Поскачем на лошади через реку. И если поскачем, то почему не нанять лошадь до перевала, чтобы она донесла наши рюкзаки до вершины?


Ты, когда нанял лошадь, и можешь украшать себя шляпами и косыночками.

Все вперед и вперед, отступления нет! )
dyrbulschir: (nega)


Сванетию называют страной тысячи башен. Самой молодой из них – 700 лет, а сколько старым – не скажет никто. Наиболее многобашенны селения пограничные: Ушгули на востоке и Латали на западе. Раньше в Местии каждый дом имел свою башню. Издали сванские селения выглядят как лес башен.


Все подробности о башнях) )
dyrbulschir: (nega)
Часть третья, первый день трека, Местия-Жабеши-Адиши

Что общего между сванами и непальцами, например, спросите вы? Ну, ужасно красивые виды, дикая жизнь в деревне, много СКОТА, горы. Это все да, но есть и другие, сближающие народы, аспекты. Например, легкое чувство расслабленности. Помните, что в Непале нельзя спрашивать:
– Скажите, уважаемый, эта дорога ведет в Чули?
– Эта-эта, – заверит вас непалец, – говорить "нет" чужеземцам невежливо, разрушает гармонию мира.

– Скажите, – спрашивали мы,–  а вот если идти из Местии в Адиши, то за день, скажем, дойдешь? (по карте получалось лихо, около 26 километров и с адским перепадом высот).
– Дойдешь, почему не дойдешь, – отвечали нам невозмутимые горцы.

Горы, виды, поросятки )
dyrbulschir: (nega)
Нас было пятеро, и рюкзаков было пятеро. Томилась жаркая тбилисская ночь, фонари горели над высокими берегами Куры, отражаясь в воде, снова отражаясь в воде – темно, разноцветно и празднично. Мы были в центре Тбилиси, а рюкзаки в камере хранения на вокзале.
Он был один – невысокий крепкий мужчина в клетчатой рубашке, с щетиной. Как все грузинские таксисты, смахивал на актера французского кино, – правда, с большой машиной, лишней деталью в облике французского актера – машиной, куда могли поместиться пятеро, а при должном усердии и с рюкзаками.
Договорились мы быстро – вокзал, пятеро, 10 лари, – надо сказать, что два лари вообще универсальная грузинская минимальная плата за все. На нас, конечно, было некуда вешать таблички “русские туристы в Тбилиси” – и так все было понятно.
Молчал таксист недолго, а когда заговорил, казалось, что молчал до этого года три и вот наконец выплескивается сразу все, что накипело.
– Ара, – говорил он быстро и взволнованно, будто вся жизнь решается, – Марджанишвили, смотри, ара! Улица Марджанишвили недавно отремонтирована и вправду достойна просмотра, но водитель жестикулировал так яростно и говорил так драматично, что было видно – на улице Марджанишвили разыгрывается нешуточная драма.
Хорошо, что с водителем рядом сел Мишка.
– Ясно, – совершенно хладнокровно время от времени говорил он и кивал, – понятно.
– Вот улица Давида Аргаменабишвили, вах, ара! – вскричал водитель. – Мацони тут такой делаю, клиентам своим продаю, понимаешь?
– Ясно, – кивнул Миша.
– Нет, ты понимаешь! Домашний мацони тут продаю, а мог бы на Марджанишвили!
Ехать становилось опаснее и опаснее с каждой минутой.
– Но филармония! – вдруг вскричал водитель.
Я забеспокоилась.
– Миша, ты ведь сказал ему, что нам на вокзал? Почему филармония?
– Филармония, филармония, – бормотал водитель.
– Нам не нужно в филармонию, – намекнул Миша.
– Ара! – горько вскрикнул водитель и разразился длинным монологом по-грузински, где с большой страстью постоянно звучала “филармония”.
– Я не понимаю, – шепотом сказала я.
– Ясно, – кивнул Миша.
Мы проехали вокруг грузинского парламента и резиденции премьера, сделали круг у музея современного искусства и наконец остановились у вокзала. Ух!
– Подождите нас, мы только за рюкзаками.
– Хорошо, ара, жду.
По пути нас окончательно пробрало. Первой хрюкнула Настя:
– Почему филармония? Он делает экскурсии в филармонию с мацони? Это на улице Марджанишвили?
– Я думаю, он хочет нам показать лучшие здания Тбилиси. Тут Саакашвили понастроил чудес современной архитектуры. Может, филармонию строило бюро Захи Хадид и таксист считает, что уехать из Тбилиси, не увидев филармонии, немыслимо?
Как только мы вернулись с рюкзаками, французский актер продолжил:
– Филармония? – спросил он.
Настя покатилась со смеху.
– Аэропорт, – невозмутимо ответил Миша.
– Ара, слушай, надо филармонию ехать, смотреть! Дальше было непонятно, но драматично.
Мы с Настей и Антоном уже просто лежали от смеха. Миша был как удав. Он выслушал таксиста, кивнул, помолчал.
– У нас самолет. – веско сказал он.
– Филармония! – умолял таксист; на заднем сидении плакали от смеха.
Миша сдался.
– Ладно, – сказал он, – поехали в филармонию.
dyrbulschir: (nega)
Если ты никогда не был в Сванетии, значит, ты не видел Грузии. – Илья Чавчавадзе.

Верхняя Сванетия находится в центральной части Главного Кавказского хребта, между 42°48'
и 43"15'1' сев. широты и между 59°30' и 61°00' вост. долготы и занимает площадь в 3154 кв. м. С
севера и востока ее окаймляет Главный Кавказский хребет, с юга – Сванский. Вся Верхняя Сванетия расположена в верховьях бассейна реки Энгури, вдоль нее проложена дорога в регион. Главные вершины – Ушба, Тетнульд, пик Руставели, Шхара.
– Из справочника.


Вид из деревни Ушгули вниз на долину.

Сванская соль! )
dyrbulschir: (nega)
Я знаю: глупость — эдемы и рай!
Но если пелось про это,
Должно быть, Грузию, радостный край,
Подразумевали поэты.

Маяковский

Мы были в Грузии. Помножим
Нужду на нежность, ад на рай,
Теплицу льдам возьмем подножьем,
И мы получим этот край.
Пастернак


Часть первая. Начало. Пробираемся в горы

Папа всегда говорил, что нигде такого гостеприимства больше нет, не бывает, не производится. Мы собирались в Грузию давно, и именно в горы. Ваня пел, Борис мычал, Михаил ногой качал и решалось: тур по Риони! Чтобы плыть днями меж камней быстро и стремительно, а вечером вино. И чтобы человек из села воздымал рог и говорил:
– Ты, друг, кровно обидел меня, если считаешь, что Вано делает вино лучше Тициана! Там-да-дара-да-там-тара-да-там! И многоголосье, как в "Обратной стороне луны".
Все выпивают! В Грузии барашки ходят по горам, облака как барашки ходят меж гор, несутся бурные реки и люди воздымают руки и улыбаются. И небо синее, все увито виноградом. Он же лиловый.
Потом я осторожно высунула нос на разведку в Тбилиси, вернулась очарованная – с намерением написать путеводитель (пишу и допишу!)  и что ОЧЕНЬ надо в горы и вообще такое стоит увидеть.
Мы купили билеты и поехали. Вай мэ!

Утро первого августа обнаруживает героев в тбилисском аэропорту. У героев рюкзаки (18, 23, 23, 18, 8, 21) и бледные, но решительные и радостные лица. Машина арендована, и сей же час мы вступим ею во владение, дабы унестись от столичных радостей в дикую безмятежность. Правда, сейчас наша безмятежность не такая уж дикая – всего-навсего Кутаиси, но завтра – в Сванетию. Стоит жара, и дымка, жаркая дымка всюду вокруг, потому небо не столь уж и синее, и винограда пока не видать.
Арендодатель втолковывает Мише, что можно все, но есть три дороги, по которым в Грузии запрещено ездить, одна из них как раз Местиа-Ушгули (куда мы в итоге и отправляемся). Щас однако мы помчимся в Кутаиси, нам по ней можно.

Протяженность дороги от Тбилиси до Кутаиси – 256 км. Снаружи жара, но машина – спасительный рай, нивелирующий +34 в приемлемые 28.
Первые полтора часа вокруг невысокие, но вполне симпатичные холмы и взгорья, на которых пасется скот. Зеленый разных оттенков, иногда дом среди леса; после Гори (где дорога долго-долго идет, как сообщает нам навигатор, по улице Сталина) тянутся плодовые-фрутовые леса, ломящиеся от персиков и прочих даров природы (арбуз – с дом, дыня с карету, тыква... нет, я вам не скажу!), всем этим торгуют вдоль обочин.
Герои, помимо того, что вы уж привыкли различать их по рюкзакам (Веня – 8, Аня – 18), обнаруживают и другие свои особенности. Новый в нашей компании Антон (рюкзак 23 кило, единственный, кто не шлялся с нами в солнечной Румынии и других природных чудесах) стремится пробовать все.
– Давайту купим скорее персики! и сливы!
Мы покупаем, и машина оккупирована персиками из Гори – они ярче, сочнее нас, бледолицых. Машина пахнет персиками, а дорога Е-60 тем временем вьезжает в национальный парк Боржоми-Харагули, а значит вокруг начинаются небольшие, но горы. Это Малый Кавказ, и выглядит это примерно так:



Дорога начинает петлять, и повороты, повороты – больше нет просторов, одни зеленые горы. Вот прячется в них дом – первый этаж серый, каменный, но второй – само изящество: резная веранда из дерева выкрашена в белый, строгий, хрупкий профиль окон, крыши. Очень грузинский дом, сам Тициан Табидзе не погнушался бы остановиться в нем. Мы сражаемся с персиками из Гори (Антон просит купить арбуз!), но все новые и новые вызовы бросает нам дорога.
Село Хашури вдруг все столпилось на дороге и продает какие-то лепешки. Обычные грузинские лаваши на вид, но коричневатые. Конечно, Антон (вы его запомнили) и Аня (18 кг) не могут этого вынести (давайте купим и попробуем!) и Миша кряхтя останавливает машину. Мы посрамлены! Персики посрамлены! Вот уже тыщу лет село Хашури печет национальные лепешки назуки – горячие, сладкие, с луком, изюмом, сахаром и специями – и корица там, и кориандр, и мускатный орех, и еще какие-то штучки, и все это великолепие пропитано медом; мы едим их все, это бесподобно.

После Хашури наступает очередь Сурами. (фото не мое)


У Параджанова есть фильм "Сурамская крепость", она стоит совершенно обыденно в жизни прямо у дороги, на повороте и выглядит старинно и грандиозно, но вполне с достоинством. Это Грузия, это Закавказье, это несметная старина (и булочки, которые пекут уже тысячу лет).
После Сурами вдруг случается село Ubisa (прочь, стена и маньяк, подстерегающий нас внутри); оно славно не булочками (хватит уж!), но отчего-то гамаками. Тысячи их, гамаки со всех сторон, синие, лиловые, все жители делали их весь год и вот решили продать. Почти 10 километров вдоль дорог продают гамаки. Так мы ехали и глазели, что происходит в стране, и почти за 4 часа приехали в Кутаиси (а еще, конечно, мы ели! там-да-да-дадам! в ресторане у дороги, и были там и водопад, и ущелье, и птички, и восторг грузинской кухни, и царица Тамар!)

Кутаиси встретил нас жарой, которая давит и тянет –  плюс 36 в 7 вечера, душно и тягостно. Милый хостел, во дворе которого качается что? правильно, гамак. Дома одноэтажные, провинция. Виноград есть. Совершенно случайно в кафе наяривает группа New Babes from Kutaisi, и они славные. Упали спать, завтра – в Сванетию!
dyrbulschir: (nega)
Оказалось, что Кутаиси лежит на берегах Риони.

Оказалось, что именно в Кутаиси, столицу Колхидского Царства направлялись аргонавты к царю Айету за Золотым руном.

Прокопий Кесарийский (VI в) книга «Война с готами 4/2» сообщает:

«В этой стране поднимаются очень высокие горы, покрытые лесом и труднодоступные.  Через эти горы, уходящие высоко в небо, течет река Фазис, начинаясь с гор Кавказа и впадая в середину этого „полумесячного“ залива Понта. Некоторые считают, что в этом месте река Фазис служит границей двух материков. Места, которые идут налево, если смотреть вниз по течению, являются Азией, а направо лежащие называются Европой. В той части, которая принадлежит Европе, находятся все населенные места лазов, на другой же стороне лазы не имеют ни городов, ни укреплений, ни заслуживающею какого-либо внимания поселка, если не считать, что раньше римляне выстроили здесь крепость Петру, По преданиям местных жителей, в этой части Лазики находилось и то золотое руно, из-за которого в своих мифах поэты заставили эллинов строить Арго».
dyrbulschir: (nega)
Когда ночью я сидела в опасной близи от купола Сурб Геворка в Тбилиси, а там били в колокол, не было интернета и спать было, как говорила моя бабушка, "не можно"; я читала – все, что было у меня с собой, в ночной тиши.
Оказалось, что сидела я в бывших помещениях скриптория. В Сурб Геворке был знаменитый средневековый скрипторий, рукописи XIV в из него хранятся, например, в Венеции. Скажите, это уже считается, например, что я ночевала в Аббатстве из имени розы?
dyrbulschir: (nega)
Погружаешься в материал, и они начинают приходить по ночам во сне и разговаривать со мной: царица Тамар со сложной личной жизнью, царь Давид Строитель (мне снится с мастерком из условного Леруа Мерлена). Вахтанг Горгасали всегда с соколом и впереди бежит фазанья курочка. Мы с ними разговариваем. Встречаемся у быстрой речки, под сосной (в долине реки Белая Арагви, например).
Вчера я ходила вокруг Риони. Не знаю, растут ли там кусты жасмина, но в моем воображаемом пространстве сна росли, и я точно знала, что за кустом скрывается, шуршит и ломится настоящий грузинский медведь. Но на мое щастье, неподалеку оказался настоящий арочный мост (знаете, такие грузинские мосты арками из каменюк, прекрасно изгнутые, белые, без перилец). И я на него взошла, а медведь не смог. Следы от собак надлежит присыпать сванской солью, всегда носите в кармане немного НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ.
dyrbulschir: (nega)
Не обессудьте, фото с телефона.


Горы с самолета.

Read more... )
dyrbulschir: (nega)
Путь в Кахетию начинается в Москве. Ты думаешь, куда поехать бы в Грузии? И о монастыре Давид-Гареджа, пока, до сроку, тебе неизвестно. Конечно, ты хочешь к мегрелам и сванам, но в марте Местиа вся покрыта льдами, и сколько ни посыпай их сванской солью, легче не станет. Можно рвануть в Батуми, к морю, но там ожидаемо пальмы и ветер, купаться не выйдет, только вспомнишь прошлогоднюю апрельскую Турцию – каймак есть и в Батуми.
Нет, тебе надобна маленькая деревушка и чтобы вид на горы, а хорошо бы, хорошо бы! еще и придумать, куда там в трек.


Так должно было быть в Сигнахи.
– Поезжай в Сигнахи, столицу Кахетии, – толковали мне в городе М. – Там кругом горы, чудный вид на Алазанскую долину, дивный город, крепости сторожевые на холмах, и многие грузины скажут, что это самая грузинская земля, многократно отвоеванная у завоевателей, а нынче там виноградники и винный путь со множеством винодельческих хозяйств.
Так еще в М. у меня появились договоренности с папой Тамуны о поездке в Сигнахи.
Папа Тамуны вошел в нашу жизнь автогонщиком, мастером спорта, чемпионом. Ещё один благородный пожилой человек, с тактом, интеллигентностью и обаянием, проявлявшимися даже при диких обгонах в запрещенных местах. Адреналиновая наркомания опасна, друзья, думала я, вжимаясь в спинку сиденья, пока на повороте и в гору Нугзар яростно газовал и посылал вперед Тойоту прямо перед гигантской фурой. Бесстрашный человек.
Надо сказать, что когда ты заранее – за недели! – выбрал время для поездки в горы, не жди, что жизнь со своей стороны не подготовилась к этому знаменательному моменту. Сигнахи славится необыкновенными видами на горы – от Панкисского ущелья до Азербайджана. Натурально, в этот день туман покрывал все – единственный непогожий день за все каникулы.
Мы гнали с автогонщиком по Кахетинскому шоссе, укутанному туманом, и в далеком ГУСТОМ тумане что-то еле просматривалось. По пути мы узнали, что в Сагареджо очень много осликов, что красное вино по-грузински зовут черным, что Нугзар, как и Заза, любит Ркацители. Полиция остановила нас всего два раза.
Сигнахи, центр Кахетии, известен своей великолепно сохранившейся крепостью (ясно, сторожевой). На холмах, обеспечивающих прекрасный вид на горы, широко раскинулись ее, крепости, башни и стены, гуляй, не обойдешь, забирайся на самые кручи. Между ними на склонах парки с роскошными кипарисами-кедрами-ливанскими-акациями, что предусмотрела природа для разведения в этих дивных местах, нынче покрытых туманами.
Нугзар залезал на башни, ходил по дорожкам, подавал руку и всячески берег – клянусь, я почувствовала, первый раз за все эти годы без папы, отеческое плечо и отеческую руку, на которую так приятно опереться. Сурово Нугзар спрашивал меня:
– Возьми мой телефон, если нужно, звони. Детям купи чурхчелы. Сыр и вино я куплю тебе сам. Приезжай еще, слышишь.
Горы, тем не менее, не желали показываться (когда увидите фото, поймете – там одно недоразумение). Видно, что долина внизу огромная, а различимы только пальцы, туман, овечка, ослик, Нугзар.
Зато мы встретили Серго.
dyrbulschir: (nega)
Впечатления кувырком

На площади Мейдане в кафе сидят взъерошенные грузинские мальчики очень французского вида – с огромными кудрявыми шевелюрами, в обтерханных джинсах и кедах, с бородками и сигаретами, одна рука ерошит (собственныя! собственныя!) волосы, другая листает книгу (конечно, они должны читать Кафку или же, ладно, Кьеркегора или же, ну ладно-ладно-ладно! Сартра).

Кошек тут очень мало. А вот собак много, и даже бесприютные, ничейные имеют розовую круглую пластиковую метку на (ощупывает себя) правом ухе.

Везде очень много дегустаций вина!
Очень не хватает нормального городского транспорта – троллейбусов или трамваев, без них город выглядит сиротинушкой, бедным родственником нормальных домовитых граждан.

Тбилиси – город контрастов. Рядом с отличнейше отреставрированным закутком вдруг убогость, нищета, бедность, заплаты.

Девушек красивых мало, а я-то думал!

Элегантных, памятных с детства статных холеных женщин в черном с тяжелыми подбородками и глазами Медеи тоже нет.

Золотого руна нет, но думаю, что плохо искала.

Profile

dyrbulschir: (Default)
dyrbulschir

April 2017

S M T W T F S
      1
234 5678
9 101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 04:51 am
Powered by Dreamwidth Studios